Маэстро фальшивых купюр

Про эти уголовные дела специалисты будут вспоминать еще очень долго. Потому что задокументированные в них события стали не просто частью современной хроники преступности, но и яркой строкой вошли в историю отечественной криминалистики.


Столь значительного выброса «денежной массы неизвестного происхождения» в нашей стране не наблюдалось полстолетия с лишним: в период с 1974 по 1977 годы в ста пяти (!) городах страны, включая Москву, Киев, Кишинев, Ригу, Минск, Вильнюс, Ереван, Ташкент, банковские работники при вскрытии инкассаторских сумок выявили 46 фальшивых купюр пятидесятирублевого достоинства и 415 поддельных двадцатипятирублевок. Эксперты Гознака заключили, что все изъятые из обращения «дубликаты» крупных советских банкнотов образца 1961 года изготовлены одним и тем же способом. Естественно, перед компетентными органами была поставлена лаконичная сверхзадача - найти и обезвредить шайку фальшивомонетчиков.

Круг поисков предполагаемого подпольного синдиката, чья отлично законспирированная деятельность подпадала под классическое определение части II статьи 87 Уголовного кодекса РСФСР, постепенно сужался. На территории Ставропольского края с 14 февраля по 12 апреля 1977 года обнаружили 86 липовых двадцатипятирублевых банкнотов, и оперативникам стало ясно, что преступная группа орудует где-то в местном регионе. Надо отдать должное профессионализму милицейской рати: 12 апреля 1977 года на колхозном рынке г. Черкесска при сбыте очередной партии фальшивых дензнаков был задержан молодой житель Ставрополя Виктор Иванович Баранов, работавший ранее водителем в крайкоме КПСС и по совместительству - завхозом машиносчетной станции крайпотребсоюза. При личном обыске у задержанного были изъяты 77 фальшивых четвертаков. 

Как выяснилось, «высокопоставленный» шофер в августе 1976 года покинул своего партийного шефа и нигде не работал, однако дотошные сыщики узнали, что особой нужды в деньгах он не испытывал. И даже более того: лишившись зарплаты, тем не менее приобрел автомашину, покупал жене золотые ювелирные изделия и делал дорогостоящие подарки родственникам. Когда милицейские работники стали расспрашивать Баранова о сообщниках, тот заявил, что делал все в одиночку.

Естественно, эксперты не поверили этому - трудно было себе представить, как можно без компаньонов наладить производство фальшивок, мало чем отличающихся от «гознаковок». И всё же специалисты-скептики были посрамлены: при проведении специального следственного эксперимента подозреваемый сумел восстановить свой разбитый печатный станок. На глазах у изумленных очевидцев с помощью каких-то химреактивов он проявил на белой писчей бумаге водяные знаки, сделал клише и отпечаток защитной сетки денежной купюры. Участники следственного эксперимента стали свидетелями уникального в своем роде действа: сосредоточенный Баранов, изготовив также клише двадцатипяти- и пятидесятирублевой купюр, обрезал бумагу с водяными знаками по стандарту указанных банкнотов и тиснул оборотные стороны крупных советских дензнаков. После этого осталось лишь пронумеровать «полуденьги» нумератором собственной конструкции. Уголовно ненаказуемое изготовление на показ последней мини-партии односторонних фальшивок свершилось!

Итак, Баранов доказал обоснованность своих притязаний на авторство, и к уголовному делу № 193, возбужденному следственным отделом УВД Карачаево-Черкесской автономной области Ставропольского края по факту обнаружения в здешнем городском управлении Госбанка поддельных денежных билетов двадцатипятирублевого достоинства «Ег 5064511» и «Зв 1303496», служители Фемиды из Главного следственного управления МВД СССР присоединили... еще 100 (!) фактически аналогичных дел. Заодно к ста и одному уголовным делам приобщили и соответствующие материалы по задержанию фальшивомонетчика.

Что же подтолкнуло Баранова вступить в конкуренцию с Гознаком? Как признался он сам, на тернистую стезю его привело желание постигнуть загадку денег как... произведения полиграфического искусства.

Из показаний В.Баранова:

«Поначалу я решил проникнуть в тайну печати - как высокой, так и глубокой. Вот для этого я решил ознакомиться со специальной литературой по этому вопросу. Я пошел в краевую Библиотеку им. М.Ю. Лермонтова, где был записан, и начал брать для чтения, вернее для просмотра, различные книги по полиграфии. Но ничего нужного для себя не нашел. 

Потом мне в руки попала книга «Занимательная гальванотехника». В этой книге было сделано описание светочувствительного раствора. Это было примерно в 1971 году. По роду работы мне приходилось бывать в типографии издательства газеты «Ставропольская правда», там я имел возможность увидать клише высокой печати.

Бывая в типографии, я начал собирать там различную бумагу (образцы), считая, что она может в дальнейшем служить образцами для исследования при подготовке производства водяных знаков. Я понимал, что примитивный подход к решению этой проблемы результатов не даст. Поэтому я вскоре выехал в Москву в Библиотеку им. Ленина для изучения полиграфической литературы, имеющейся там». 

Гостя столицы без какого бы то ни было солидного рекомендательного письма допустили к каталогу книжных фондов для выбора и изучения интересующих его печатных единиц хранения. Еще раз предоставим слово Виктору Ивановичу, без сомнения, нашему самому знаменитому современному фальшивомонетчику:

«В библиотеке я нашел литературу по полиграфии... Я целый день конспектировал эти книги и настолько был увлечен ими, что решил незаметно унести «раритеты» из библиотеки, что мне и удалось сделать... Только после этого мною было принято решение посмотреть... все, что относится к полиграфии, в букинистических магазинах г. Москвы.

Я изъездил буквально все магазины Москвы, добираясь к ним на всех видах транспорта. Мои поиски увенчались успехом. Я приобрел нужные мне книги, с этой литературой вернулся в Ставрополь и полностью занялся ее изучением... Я узнал многое, о чем раньше не имел никакого представления...» 

Как говорится, основательно подковав себя теоретически, Баранов приступил к практической реализации задуманного «творческого состязания» с Гознаком. В сарае Виктор Иванович оборудовал скромную «научно-исследовательскую» лабораторию. Непостижимо, но начинающий фальшивомонетчик довольно быстро в совершенстве освоил бумажное производство, стал разбираться в водяных знаках, а кроме того, на профессиональном уровне овладел специальностями полиграфиста, художника, фотографа, химика, гравера... Более того, позже втайне от всех экспериментатор, не зная секретов производства «гознаковской» бумаги, изобрел собственную технологию получения стандартных листов-«хрустяшек». Причем, как уверял Виктор Иванович, его конечный продукт по прочности не уступал коже. Волей-неволей талантливому «первобумажнику» пришлось ухудшить качество «хрустяшек» - поддельные банкноты не должны были бросаться  в глаза. 

Представители редчайшей в мире специальности - художники-гильоширы, выполняющие на машине витиеватые рисунки для защиты от фальшивомонетчиков дензнаков, ценных бумаг или документов, похоже, торопятся иной раз, когда сообщают газетчикам, что-де их оригинальный «почерк» повторить невозможно. Баранов сумел потрясающе точно скопировать «фирменный» причудливый орнамент мастера-гильошира Гознака. Чтобы расцветить «дубликаты» нужной цветовой гаммой, Виктор Иванович в сарае запустил в технологическую цепочку так называемую «шаровую мельницу» для размешивания красок. Достав дефицитные химикаты на Ставропольском трансформаторном заводе, Баранов приступил к разгадке, пожалуй, самой большой тайны Гознака - секрета водяного знака. Удачливый экспериментатор преуспел-таки и в этих своих многомесячных лабораторных исследованиях.

Пора опытов завершилась - универсал начал откатывать на сконструированном им печатном прессе пятидесятирублевки. Легко пристроив пробный тираж почти из полусотни пахнущих свежей типографской краской купюр, Баранов не стал обольщаться на сей счет. Посчитав, что сбагренные «дубликаты» еще не полностью отвечают требованиям строгого банковского контроля, Виктор Иванович тогда же, в 1974 году, переключился на двадцатипятирублевки. И хотя четвертаки по сравнению с пятидесятирублевками были еще более «загильошированными», они настолько походили на оригинал, что впоследствии начальник отдела главного управления Гознака СССР вынужден был скрепя сердце признать: 

«Изготовленные Барановым В.И. поддельные денежные билеты достоинством 25 и 50 рублей внешне близки к подлинным купюрам и трудно опознаваемы в обращении. Имея необходимое оборудование, Баранов В.И. мог изготавливать неограниченное количество поддельных денег. Именно поэтому данная подделка являлась очень опасной и могла вызвать недоверие населения к подлинным денежным знакам».

Во время обыска по месту жительства у Баранова нашли один поддельный полстольник, свыше трехсот четвертаков и около девятисот их заготовок . Помимо этого у профессионала-кустарщика изъяли клише, разукомплектованные самодельные станки, приспособления для изготовления особого качества бумаги и печатания фальшивых банкнотов, библиотечку специальной литературы по полиграфии и электротехнике, производству форм глубокой печати и изготовлению клише, по теории и практике современной цинкографии, технике репродукции и так далее.

Но и это еще не все: в гараже-лаборатории нашли блокнот, служивший Баранову своеобразным каталогом имевшихся у него веществ и материалов, плюс пять тетрадей, в которых Виктор Иванович скрупулезно фиксировал результаты своей многолетней исследовательской работы при подготовке к запуску собственного печатного станка. 

В целом в вину подсудимому Баранову было вменено изготовление около 1300 поддельных дензнаков, из которых он сбыл кроме упоминавшейся первой и одновременно последней партии пятидесятирублевых «дубликатов» еще и 851 четвертак.

В одном из своих интервью после освобождения из зоны Виктор Иванович подчеркнул: «К своей славе в узких кругах я шел двенадцать лет». По иронии судьбы, к точно такому же сроку лишения свободы подсудимого Баранова приговорил 10 марта 1978 года Ставропольский краевой суд.

Когда Виктор Иванович отбывал наказание в колонии, среди зэков ходила прелюбопытная легенда. Однажды Баранов через известный спецконтингенту канал передал прапорщику из администрации учреждения двадцать пять «рваных» на бутылку водки. Однако гонец на сей раз запросил двойную таксу. Донельзя возмущенный неуемной алчностью вертухая, фальшивомонетчик, забрав назад четвертак, вручил прапорщику полтинник. Об этой «покупке» вряд ли кто вспомнил бы, однако вскоре по пятидесятирублевой бумажке, забракованной на банковской «просветке», было возбуждено уголовное дело. Понятно, что следы привели оперов в ту ИТК, где сидел ставропольский профессионал.

- Дурак ты, Баранов, - простецки выдал следователь, - что решил себе срок добавить.

- Нет, гражданин начальник, я не дурак, а ты невнимательный, - также позволил себе некоторую фамильярность допрашиваемый. - Прочитай-ка всю надпись на купюре как следует...

Озадаченный следователь стал недоверчиво разглядывать фальшивый полтинник и вдруг, к своему изумлению, прочитал на поддельном дензнаке микроскопическую надпись: «Данная купюра действует только на территории колонии»...
 


вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2003 ЗАО "Виктор Шварц иК"