Быльём поросло?
Бриллианты для авантюристки

Летом 1786 года в Париже состоялось сенсационное судебное разбирательство, в котором оказались замешаны королева Мария Антуанетта, кардинал Роган, знаменитый граф Калиостро и группа мошенников во главе с Жанной Ла Мотт... 

Если бы в XVIII веке было принято давать громкие титулы выдающимся представителям различных профессий, то Жанна Ла Мотт могла бы с полным правом называться «самой ловкой мошенницей галантного века».

Она родилась в 1756 году в разорившейся семье Валуа, присвоившей фамилию прежней королевской династии. В детстве мать Жанны заставляла дочь просить милостыню. А в юношеские годы она приобрела богатый опыт по части мошеннических способов добывания денег. Потом эта подававшая большие надежды девица нашла себе усердного помощника в лице мужа - некоего жандармского офицера, который называл себя графом Ла Мотт. В начале 80-х годов эта парочка перебралась в Париж. Там-то Жанна и наметила жертву предстоящей аферы - одного из самых богатых и знатных вельмож Франции Луи де Рогана, кардинала Страсбургского, и через короткое время сумела познакомиться с ним.

В первые годы царствования Людовика XVI Роган был французским послом в Вене. Австрийской императрице Марии Терезии не понравился этот француз, чуть ли не ежедневно, несмотря на свой духовный сан, устраивавший шумные пиры. Антипатию к Рогану она внушила и своей дочери, жене Людовика XVI Марии Антуанетте. Поэтому, когда по требованию императрицы посол был отозван в Париж, всесильная Мария Антуанетта отказалась принимать его. Кардинал, в мечтах уже видевший себя первым министром Франции, чрезвычайно расстроился. Но, несмотря на его слезные мольбы о встрече в письмах к королеве, доступ ко двору оставался закрыт, а письма валялись непрочитанными.

Об этих письмах и проведала Жанна Ла Мотт. Подкупив одну из фрейлин Марии Антуанетты, она заполучила эти послания. Их изучение позволило ей составить достаточно точный психологический портрет кардинала.

В то время Роган попал под влияние знаменитого графа Калиостро, под именем которого скрывался итальянский авантюрист Джузеппе Бальзамо. Следует отдать должное проницательности Жанны Ла Мотт, распознавшей в нем родственную натуру. Вместе с мужем-жандармом они составили его словесный портрет, и Ла Мотт разослал описание самозваного графа полицейским по всей Франции с просьбой сообщить, не доводилось ли им сталкиваться с этим подозрительным человеком. Вскоре пришли ответы: «граф» оказался мелким воришкой и плутом.

Убедившись, что чародей Калиостро на самом деле - продувная бестия, по современной терминологии «мошенник на доверии», Жанна Ла Мотт решила использовать его славу в задуманной афере. И не ошиблась: за соответствующую плату итальянец согласился ей помочь.

Именно на честолюбивых устремлениях кардинала Рогана, мечтавшего о портфеле первого министра, и построила Жанна свой план. В то время ювелиры Бемер и Бассани безуспешно пытались убедить Марию Антуанетту купить ожерелье, изготовленное ими для мадам Дюбари - фаворитки Людовика XV, скоропостижно скончавшегося до того, как фантастическое украшение было готово. Ювелиры ломали голову: кому же теперь сбыть дорогое бриллиантовое ожерелье?

В этот момент Жанна Ла Мотт и приступила к действию. Она постаралась убедить кардинала Рогана, что является близким другом королевы, использовав для этого тщательно собранные ею сведения о всех мелочах жизни и быта королевской семьи. Но этим дело не ограничилось. У Жанны был любовник, некий Рето де Вильета, «специалист» по фабрикации фальшивых документов и писем. В апреле 1784 года авантюристка намекнула Рогану, что ей, возможно, удастся добиться для него благосклонности королевы. Причем кардиналу были показаны поддельные письма Марии Антуанетты к Жанне Ла Мотт.

Дальше авантюристка принялась уговаривать кардинала «применить верное средство», чтобы умилостивить королеву: сделать ей дорогой подарок. По словам Ла Мотт, Мария Антуанетта якобы хочет купить у ювелиров великолепное бриллиантовое ожерелье, но ей неудобно просить у короля 1600 тысяч ливров. Если Роган гарантирует уплату требуемой суммы, Мария Антуанетта получит желанную драгоценность и соответствующим образом отблагодарит его.

Для начала кардиналу предложили написать королеве письмо. На него пришел благожелательный ответ. Завязалась переписка. Письма королевы, вначале сдержанные, становились все более дружескими. Чудесную перемену в настроении Марии Антуанетты подтвердил и непререкаемый для кардинала авторитет - Калиостро.

Летом 1784 года у Жанны Ла Мотт созрел окончательный план похищения бриллиантов. Если на первом этапе весьма полезным оказался талант ее любовника, то теперь она решила прибегнуть к услугам любовницы своего мужа, молоденькой модистки Николь Лаге.

Жанна пригласила ее к себе домой и нарекла баронессой Ге д’Олива. По свидетельству современников, эта молодая особа представляла собой сочетание «легкомыслия и беспутства». Конечно, Жанна не посвящала ее в свой замысел, а просто сказала, что королева хочет разыграть веселую шутку, и за помощь в этом «баронессу» ждет щедрое вознаграждение. Д’Олива должна будет в назначенный день поздно вечером в аллее Версальского парка передать одному знатному вельможе записку и розу. «Баронесса» согласилась.

11 августа 1784 года д’Олива, одетая в белую блузку, подобную той, что носила Мария Антуанетта, отправилась в Версаль в сопровождении супругов Ла Мотт. Ночь выдалась безлунной. И вот модистка осталась в одиночестве. Сразу же появились трое мужчин. Один из них, закутанный в плащ, в надвинутой на глаза шляпе, приблизился к «баронессе». Она, как было условлено, уронила розу, но забыла передать письмо, спрятанное за корсажем.

Человек в шляпе почтительно поцеловал подол ее платья. От волнения д’Олива едва слышно что-то пробормотала, но стоявший перед ней кардинал убедил себя, будто расслышал слова: «Вы можете надеяться, что прошлое забыто». Он стал горячо благодарить и низко кланяться. В этот момент появилась какая-то тень, шепнувшая, чтобы все скорее уходили, так как приближаются жены братьев короля. И граф Ла Мотт поспешно увел «королеву» - модистку Николь Лаге.

Итак, решительный шаг был сделан. Но успех следовало развить, и Жанна стала приносить кардиналу все более дружеские послания. Одновременно она умудрялась выуживать у него большие суммы якобы для Марии Антуанетты, нуждавшейся в деньгах для благотворительных целей. На эти деньги Ла Мотт приобрела и роскошно обставила особняк в Париже, хотя сам Роган был убежден, что его приятельница очень нуждается, едва ли не нищенствует.

И вот осенью 1784 года настал решающий момент: Жанна Ла Мотт вступила в контакт с ювелирами, которые так и не нашли покупателя для ожерелья. Чуть позже вернувшийся из своего епископства Роган узнал, что Мария Антуанетта якобы просила его взять на себя роль посредника в переговорах о приобретении этого ожерелья. Королева хочет получить его как можно скорее и обещает оплатить стоимость бриллиантов в сумме 1600 тысяч ливров несколькими платежами.

Конечно, Роган согласился, но на всякий случай попросил Жанну взять у Марии Антуанетты для ювелиров письменное обязательство об оплате. Вначале Ла Мотт попыталась увильнуть от этого, но после настойчивых просьб кардинала принесла некий документ, подписанный «Мария Антуанетта французская». Одновременно она передала просьбу королевы сохранить этот документ в секрете, ибо ожерелье покупается без ведома короля.

После этого Роган быстро уладил дело с ювелирами, гарантировав им погашение долга. На необычную для королевы подпись никто внимания не обратил. Кардинал привез ожерелье Жанне, и та в его присутствии передала бриллианты в соседней полутемной комнате «посланцу» королевы. Рогану показалось, что он узнал в нем того, кто предупредил их о необходимости побыстрее уйти во время «свидания» в Версале. Кардинал не ошибся: в обоих случаях это был де Вильет, любовник Жанны.

Как только обманутый слуга церкви уехал, супруги Ла Мотт начали дележ. Они разрезали ожерелье, и каждый получил свою долю. Муж Жанны с большей частью драгоценных камней отправился в Англию, где продал их лондонским ювелирам. Вильета случайно арестовали и нашли при нем часть бриллиантов, но Ла Мотт сумела добиться освобождения для своего любовника, да таким образом, что этот случай не получил огласки. Сама же мошенница, расплатившись с долгами, торжественно поехала в родной город Бар-сюр-Об, чтобы покрасоваться перед местным обществом, раньше презиравшим «нищенку Валуа». За ней следовало шесть карет, набитых дорогими вещами.

Вскоре Жанна решила ненадолго съездить в Париж, и, как оказалось, не зря. В ее отсутствие события там развивались быстрыми темпами. К изумлению кардинала и ювелиров, королева так и не надела купленного ею ожерелья. Когда Роган выразил Ла Мотт удивление по этому поводу, та объяснила, что Мария Антуанетта сочла цену слишком высокой и намерена вернуть покупку. Извещенные об этом ювелиры сообщили, что готовы снизить стоимость драгоценности. Тогда, чтобы выиграть время, Жанна сослалась на то, что королева не хочет носить ожерелье, так как до полной расплаты не считает его своим.

Между тем подошел срок первого платежа. Но 31 июля Роган получил от «королевы» записку с просьбой перенести этот срок на 1 сентября, и тогда будет выплачено не 400, а 700 тысяч ливров. И только тут у кардинала возникло смутное подозрение. Он сравнил полученную записку с хранившимися у него прежними письмами королевы. Никакого сходства! Иначе и быть не могло, ибо их автором был специалист высокого класса Вильет, скрывшийся за границей, а данную записку написал обыкновенный наемный писец.

Правда, Жанне удалось на время успокоить кардинала: она привезла якобы от имени королевы первые тридцать тысяч ливров в счет долга, обещая вскоре передать и остальные деньги.

Однако поправить дело было уже невозможно. Об афере с бриллиантами стало известно королевской чете, поскольку один из ювелиров через фрейлину Марии Антуанетты поинтересовался, когда та собирается рассчитаться с ними. Королева, изумившись, велела передать, что не покупала и не собирается покупать никаких ожерелий.

Тем временем Жанна Ла Мотт пыталась активно замести следы. «Баронесса» д’Олива, сменившая Ла Мотта после его бегства в Англию на нового любовника, была отправлена в Брюссель. А подделывавший письма Вильет, уже находившийся за границей, получил приказ вообще исчезнуть. Сама же мошенница вернулась в Бар-сюр-Об, надеясь, что скандал утихнет сам собой.

Но венценосные супруги решили покарать главного виновника случившегося. В праздник Успения кардинала Рогана по приказу короля арестовали. Узнав об этом, Ла Мотт спешно вернулась в Париж и сожгла все компрометирующие ее бумаги. Тем не менее вскоре и она была взята под стражу. Ее сообщников - Вильета и д’Оливу - выдали французским властям, и вместе с главными героями «дела об ожерелье» они предстали перед судом парижского парламента.

С исключительной изворотливостью Жанна пыталась свалить всю вину на Рогана, который, по ее словам, якобы собирался похитить ожерелье, и на Калиостро, который, как она утверждала, подделал гарантию королевы и надеялся использовать бриллианты для своих магических опытов. Но показания «расколовшихся» Вильета и д’Оливы внесли в дело ясность. В итоге кардинал и Калиостро были оправданы. «Баронессу» также признали невиновной, Вильет отделался изгнанием из Франции. Он сумел доказать, что изготовленная им «гарантия» не являлась подделкой, поскольку королева никогда не подписывалась «Мария Антуанетта французская».

Виновность самой Ла Мотт не вызывала сомнения. И хотя она пыталась изобразить сумасшедшую: в камере все время сидела под кроватью и рычала на входящих, это не дало желаемого эффекта. Вынесенный мошеннице приговор гласил: подвергнуть Жанну Ла Мотт публичному сечению и заклеймить буквой «U» - первой буквой французского слова «воровка». 21 июня 1786 года приговор над авантюристкой был приведен в исполнение, после чего ее отправили в исправительную тюрьму.

«Королева мошенниц» недолго пробыла в «казенном доме». Уже на следующий год она, подкупив стражу, бежала из тюрьмы и скрылась за границей, где, получив от супруга изрядную сумму денег, безбедно жила до конца своих дней.  
 

Сергей Васильев
вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2004 ЗАО "Виктор Шварц и К"

Rambler's Top100Rambler's Top100