Руководящее кресло Из-за него произошло двойное убийство
Ночной телефонный звонок поднял с постели Михаила Прошина, заместителя директора по кадрам Московского вентиляторного завода. В трубке звучал взвинченный до крика голос начальника заводского гаража:
И все же как ни торопился замдиректора, дежурная оперативно-следственная бригада его опередила. Прошин едва протиснулся сквозь широкие спины оперативников в кабинет своего начальника. В кресле, неестественно изогнувшись, застыло тело генерального директора завода Александра Миронова.
Как потом заключил судмедэксперт, выстрел в грудь был смертельным, второй - контрольный, прошил насквозь голову. Убийство из корыстных побуждений? Но в директорском кабинете не было никаких ценностей и денег - кошелек и документы убитого оказались нетронуты. Прошин пояснил, что в тот вечер, предшествующий трагедии, Миронов собирался вылететь в командировку. Его водитель и охранник, дремавшие в ожидании шефа в одном из заводских кабинетов, по их словам, ничего подозрительного не видели и не слышали.
Сыщики начали изучать биографию погибшего директора, его личные и производственные связи. В общем, по первому впечатлению вырисовывался положительный образ. Напряженная, но размеренная, расписанная чуть ли не по минутам жизнь, характерная для топ-менеджера. Дом, работа - вот и весь круг общения. Ни на что другое не оставалось времени. Вроде бы всегда действовал в строго отведенных законом рамках. Во всяком случае, нигде не засветился. Но это не помешало директору «Мовена», как для краткости именовали Московский вентиляторный завод, стать достаточно обеспеченным человеком. Правда, он был не только директором, но и совладельцем завода, ему принадлежало 14 процентов акций предприятия. Возможно, кто-то рассчитывал, что устранение Миронова откроет ему путь и к директорскому креслу, и к владению пакетом акций, которые принадлежали убитому? Но разработка этой версии не дала существенных результатов, не позволила выявить человека, которого можно было бы обвинить в том, что он заказчик, а тем более исполнитель этого преступления.
Впрочем, из бесед с сотрудниками «Мовена» выявились факты, которые свидетельствовали: у Миронова могли быть недоброжелатели среди заводчан. Дело в том, что покойный внедрял на предприятии, мягко выражаясь, нестандартные формы управления. К примеру, широко практиковалось стукачество. По цехам то и дело шныряли проверяющие. Специально созданная «комиссия по этике» разбирала доносы и назначала наказание.
Разумеется, очень многим такие порядки не нравились. Но протестовать было опасно - «смутьянам» не выплачивали премии, не индексировали зарплату. Какое-то количество особенно квалифицированных специалистов, находивших работу на других предприятиях, уходило с «Мовена», но основная масса тех, кто всю жизнь делали вентиляторы, держались за насиженное место, принимали правила игры.
Правой рукой Миронова, человеком, на которого он опирался в руководстве заводом, был его заместитель по кадрам Михаил Прошин. Официально он именовался заместителем директора - управляющим персоналом. Заводские ветераны вспоминали, что начинал он слесарем, но как-то постепенно вознесся, вошел в доверие к директору, который многое ему прощал. А прощать было что: не являлось секретом, что Прошин был неравнодушен к спиртному, даже время от времени уходил в запой. Не брезговал он и мелкими поборами с персонала. Всяк знал, что решение любых его личных житейских проблем лежит через кабинет Прошина, куда бесполезно соваться без соответствующего подношения.
После убийства Миронова Прошин какое-то время исполнял обязанности директора, а потом, к его очевидному разочарованию, на этот пост назначили Вячеслава Ваксмана, ранее занимавшего должность главного инженера. Однако Прошин держал себя так, будто для него лично ничего не изменилось. Он по-прежнему собирал бесконечные совещания, летучки, давал указания, устраивал разносы... Словом, вел себя так, будто настоящий директор он, а не Ваксман.
Такое положение дел, конечно, не могло продолжаться долго. Первое время у Ваксмана просто были связаны руки. Он и при Миронове не скрывал своего неприятия порядков, насаждавшихся покойным директором. И вот сыщики, расследовавшие убийство Миронова, не без подсказки того же Прошина, задались вопросом: не могло ли убийство произойти на почве разногласий между директором и главным инженером, который, возможно, не был лишен честолюбивых амбиций и метил в директорское кресло? Ваксмана то и дело вызывали на допросы, в иные дни он проводил больше времени у следователя, чем на работе. Но каких-либо доказательств справедливости этой версии добыто не было, и Ваксмана в конце концов оставили в покое. Только после этого он смог вздохнуть спокойно и вплотную заняться производством.
Первым делом следовало указать Прошину его настоящее место. Кроме того, Ваксман не собирался закрывать глаза на пьянство своего зама. При желании он быстро и без особых хлопот справился бы с этой проблемой. Очередное появление Прошина на работе в нетрезвом виде служило бы достаточным основанием для его увольнения, по крайней мере, с руководящей должности. Но у Прошина на заводе оставалось немало сторонников, которым он оказывал покровительство. Неизбежно пошли бы разговоры о расправе, о том, что на очереди новые кадровые перестановки. Все это усложнило бы работу предприятия, которое и без того находилось в нелегком положении. Ради интересов дела новый директор не стал торопиться с оргвыводами, а «управляющий персоналом», почуяв, что под ним закачалось кресло, несколько притих, создавая впечатление, что он меняет стиль поведения. Но отношения между двумя руководителями оставались напряженными. Становилось очевидным, что уход Прошина с предприятия неизбежен.
Между тем со дня трагической гибели Миронова минуло почти два года, а следствие по этому преступлению так и не продвинулось ни на шаг. И тут «Мовен» потрясла новая трагическая история.
...В тот зимний день новый гендиректор чуть не опоздал на работу, чего никогда с ним прежде не случалось. Виной тому был забарахливший движок заводской «Волги», которую он сам водил. Добравшись наконец на работу, Ваксман первым делом поставил машину в заводской гараж. Слесари Горелкин и Зандер заверили, что к шести часам вечера устранят все неполадки.
Оно, видимо, так бы и было. Но слесарям помешал срочный «левый» заказ. Знакомый частник пригнал свой «Мерседес» и пообещал хорошо заплатить, если до вечера получит «тачку» в исправном состоянии. Работяги решили, что успеют привести в порядок обе машины, но работа с «Мерседесом» затянулась, а когда они спохватились и взялись за «Волгу», времени уже оставалось в обрез. Появившись в дверях гаража в половине седьмого, Ваксман сразу понял, что к чему. До него и прежде доходили слухи, что Горелкин и Зандер превратили гараж в частную авторемонтную мастерскую.
Директор, никогда не позволявший себе кричать на подчиненных, и теперь внешне остался спокойным. Ровным голосом сказал проштрафившимся ремонтникам, что они могут считать себя уволенными. Соответствующий приказ будет подготовлен и подписан уже завтра.
Спустя час с небольшим охранник через стекло будки увидел, как директор за рулем «Волги» покинул территорию завода.
- Отремонтировали вы, что ли, Ваксману машину? - спросил охранник у Зандера, заглянувшего как раз в этот момент в будку, чтобы стрельнуть сигарету.
- Кто бы сомневался! - бросил на ходу слесарь, вдруг заторопившийся домой.
А на другой день рвануло... Пропал Ваксман! Пропал, как сквозь землю провалился. «Мовен» снова остался без директора.
На ноги подняли все руководство милиции Восточного административного округа. К расследованию подключились лучшие сыщики МУРа. Дело получило громкий общественный резонанс. Ведь убийцу Миронова так и не нашли. Может быть, именно безнаказанность толкнула преступника на новое злодеяние?
Прошло несколько недель, прежде чем наряд милиции обнаружил директорскую «Волгу» в одном из глухих переулков далеко от завода. В багажнике милиционеров ждала страшная находка - труп нового генерального директора. Судмедэксперт установил, что Вячеслав Ваксман был задушен.
С этого момента следствие вышло на финишную прямую. Этому способствовало два обстоятельства. На теле убитого было лишь нижнее белье, на его лице экспертиза обнаружила следы горюче-смазочных материалов.
Восстанавливая события того дня, когда директор выехал в последний раз за стены предприятия, сыщики пришли к выводу, что последними его видели живым Горелкин и Зандер. Странным было и то, что Ваксман покинул завод, не взяв привычную упаковку валидола и сотовый телефон. Раньше такого не случалось никогда. В тот злополучный день они остались на столе его рабочего кабинета. Логика подсказывала: сходив в гараж, Ваксман намеревался до отъезда домой вернуться в свой кабинет. Значит, кто-то помешал ему сделать это?
Серьезные вопросы стали возникать и после внимательного изучения свидетельских показаний охранника. Он говорил, что видел, как директор на своей «Волге» выехал с территории. Но он же рассказал, что в этот момент зашедший к нему Зандер веселил его смешным анекдотом, и это, несомненно, отвлекло внимание сторожа. На прямой вопрос, уверен ли он, что за рулем машины сидел именно Ваксман, охранник ответил, что лица он не рассмотрел, но отчетливо разглядел директорское пальто и шапку. А что, если они были на другом человеке? При таком варианте становилось ясно, почему труп Ваксмана нашли раздетым. Так возникла версия: Ваксмана убили в гараже и тело, спрятанное в багажнике, вывезли с завода, а за рулем находился слесарь Горелкин.
Изучая связи Зандера и Горелкина, оперативники установили, что те на почве выпивки водили дружбу с Михаилом Прошиным, тем самым «управляющим персоналом», который после убийства Ваксмана занял-таки вожделенную должность директора «Мовена». Так высветился и мотив преступления. А может быть, и двух? Задержали всех троих подозреваемых. Запирались те недолго и вскоре начали давать признательные показания. При этом полностью подтвердили догадки оперативников, дополнив их деталями того, как совершалось преступление.
Оказывается, что незадолго до того как оба автослесаря «погорели», Прошин при очередной попойке пожаловался этим собутыльникам, что его скоро уволят. И тут же предложил им за устранение директора 15 тысяч долларов. Тогда Зандер и Горелкин не ответили начальнику ни да, ни нет, а тут вдруг вспыхнул конфликт, из-за которого они теряли «хлебное» место. После стычки с директором решение о его устранении к обоим слесарям пришло как-то сразу, без сговора. На очных ставках, под давлением неопровержимых улик, Прошин, заплативший убийцам обещанную сумму, во всем признался. Но версию следователей о его причастности к убийству Миронова из карьеристских соображений отверг категорически.
А теперь, когда Прошин уже находился за решеткой, вдруг объявился свидетель первого преступления. Те самые шофер и охранник Миронова, которые прежде уверяли, что «ничего не видели и не слышали». В тот вечер, когда был застрелен гендиректор, они, оставаясь незамеченными, услышали осторожные шаги и увидели через приоткрытую дверь Прошина, который прошел в директорский кабинет. Через мгновение грохнули два выстрела... На вопрос, почему молчали все это время, ответили: зная Прошина, боялись, что он выкрутится, а им, мол, потом несдобровать...
Аркадий БУТ
|
