Поминальная молитва
Три войны Романа Кармена

Шутка такая на фронте была: «Кинооператор ошибается только один раз». Горькая шутка, ведь каждый четвертый фронтовой кинооператор погиб.

Это были воистину героические люди. Очерк или повесть можно написать со слов воинов. А чтобы снять кинохронику боевой атаки, надо самому идти в атаку. Причем в первых рядах, иначе что же снимешь? При этом ты беззащитен. Конечно, у тебя есть пистолет в кобуре или автомат на плече. Но руки-то заняты, они держат кинокамеру. Вот и погибали, падали на сыру землю навсегда.

В 1942 году в Москву на киностудию привезли пленку, снятую кинооператором Иваном Пановым. Он шел в атаку рядом с автоматчиком Мишей Уваровым. И пленка запечатлела упавшего, сраженного бойца Уварова. А другой снаряд скосил молоденькую березу, и она падала на Мишу. Так они вместе и погибли - русский солдат и русская березка. Великие кадры!

Погиб и сам Иван Панов. Только его гибель снять было некому.

О фронтовых кинооператорах написаны тома книг. Расскажу об одном из них. Фронтовое братство его очень любило и гордилось им. Он был отчаянно смелый, очень талантливый и поразительно красивый. Авиаконструктор Туполев романтично сказал: «Самолет должен быть красивым, иначе он не полетит». Герою, видимо, тоже идет быть красивым.

Бравому офицеру, красавцу Роману Кармену очень шли его боевые ордена и колодки боевых ранений. С таким богатым «иконостасом» немногим довелось дожить до Победы. Да, я говорю о лауреате Ленинской премии, четырежды лауреате Государственной премии, Герое Социалистического Труда кинооператоре Романе Лазаревиче Кармене.

Родился Роман в 1906 году в рабочем районе Одессы. Отец его был известным журналистом и писателем, погиб в белогвардейском застенке. Он-то и подарил Роману первый фотоаппарат - «Кодак». К сожалению, он не сохранился. А вот самый первый снимок сохранился - сын сфотографировал отца.

Семья переехала в Москву. Роман поступил на рабфак, сотрудничал в рабфаковской стенгазете. Мама работала тогда в журнале «Огонек» и привела сына к главному редактору Михаилу Кольцову. Снимки были, конечно, любительские, но главный доброжелательно сказал: «Ну что ж, ты уже умеешь снимать». И вручил юному Роману корреспондентский билет. А вскоре на страницах «Огонька» появился и снимок, подписанный: «Р.Кармен». Это было в сентябре 1923 года.

Парень оказался талантливым. На выставке «10 лет советской фотографии» Роман Кармен удостоился почетных грамот. Он был самый молодой из награжденных.

Но уже поглотила заветная мечта - не фоторепортаж, а кинорепортаж. И осенью 1929 года поступил в Государственный техникум кинематографии на операторский факультет. По окончании пригласили его на Центральную студию документальных фильмов. Сектор кинохроники тогда занимал две комнатки.

Ну, и началась счастливая, творческая судьба. В пургу и стужу был Кармен рядом со строителями Магнитки, в знойных пустынях снимал Турксиб, первые тракторы на колхозных полях, участвовал в первых арктических экспедициях. Роман был вездесущ со своей кинокамерой. Именно с нею он отправился и на фронтовые дороги.

Вот мы и подошли к главной теме наших заметок - о фронтовом кинооператоре Романе Кармене.

В Испании уже шли бои. В «Правде» - блестящие корреспонденции оттуда Михаила Кольцова. Роман всю ночь писал письмо с просьбой послать его в Испанию. Утром отнес прошение в бюро пропусков Кремля: «Товарищу Сталину. Лично». Через две недели вызывают к начальнику Главного управления кинематографии Борису Шумяцкому: «Летите в Испанию!» Отъезд был обставлен секретно, ведь визы в Испанию, охваченную гражданской войной, быть не могло. Пробирался через Париж.

Первым объектом был город Ирун. Многое показал нам Роман Кармен: и женщину, всю в черном с охотничьим ружьем, и старого крестьянина с двустволкой. Интернационалисты отбивались от артиллерии и авиации устаревшими винтовками. Да Кармен и сам-то был вооружен старенькой кинокамерой.

Уже на следующий день пришлось пробираться через границу обратно в Париж, чтобы передать в Москву огромный материал, снятый всего за сутки. А еще через два дня на экраны Москвы вышел сенсационный «Выпуск № 1. К событиям в Испании».

Вернулся из Парижа в Испанию вместе с писателем Ильей Эренбургом. Пережил всю оборону Мадрида, где в один прекрасный день из иностранных корреспондентов он вдруг остался один. Журналисты из Франции, Англии, США исчезли. Перебрались к мятежникам, предвкушая сенсационные кадры вступления Франко в столицу. Что, впрочем, было уже неотвратимо. В Мадрид, правда, прибыли советские истребители, но это уже не могло спасти город.

Известными ему путями возвратился домой. Потом в Москве получил письмо от уже знакомого читающей публике Эрнеста Хемингуэя: «Я уверен, мы встретимся. Сердечный привет! Салуд!».

Вскоре к Роману Кармену пришла и его вторая война. В воюющем Китае он опять встретился со своими друзьями - «испанскими» летчиками - на самом деле советскими асами, воевавшими под испанскими именами и фамилиями - псевдонимами. Михаил, например, становился Мигелем, Петр - Педро, Иван - Хосе... В Китае снял много тысяч метров боевой кинопленки. Но срочно был отозван в Москву: надо участвовать в экспедиции, отправленной на выручку дрейфующего во льдах парохода «Г.Седов».

Впрочем, надвигалось новое «срочное задание». Закончилось оно тем, что в 1945 году Кармен привез домой из Берлина «сувенир» - уличную табличку с надписью «Унтер ден Линден».

Уже 25 июня 1941 года он выехал на фронт начальником группы Северо-Западного направления. Ночью на перроне Белорусского вокзала выпил с молоденьким солдатом за встречу в Берлине. Обнялись, поцеловались.

Но до встречи в Берлине было еще очень далеко. В первые дни войны запомнились не столько боевые операции, сколько тысячи бредущих беженцев и пикирующие на них Ю-87. Было ли страшно? Очень! Кругом же смерть! Хоть ненадолго остановишься - надо сразу копать щель, зарываться в землю, чтобы уцелеть. Идешь в атаку и не знаешь, добежишь ли до вражеского окопа или останешься навечно на «ничейной земле».

На десятый день войны оказались в километре от Берковичей: поле, усеянное трупами, руины, дым, гарь и трупы, трупы. Потом пришлось сполна наглядеться на такое. Как сказал поэт: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне».

Из записок Романа Лазаревича Кармена: «Работали мы камерой «Айно» - теперь музейная редкость. Тридцатиметровая кассета - всего минута экранного времени. А чего стоило перезарядить камеру в бою, оберегать ее при этом от пыли, от песка. И чтобы ни один осколок не попал в тебя или, не дай бог, в твою кинокамеру».

На 23-й день войны связисты соединили его с Москвой. Сообщение ему было короткое: «У тебя сын родился!» Вслед за тем громыхнул взрыв, посыпалась с потолка блиндажа земля, связь прервалась. Командующий 16-й армией, оборонявшей Москву, генерал Рокоссовский сказал Роману тихо: «Если три дня не продержимся, будет плохо».

8 декабря 1941 года началось контрнаступление Красной Армии. Роман Кармен - в самых горячих точках, участвовал в создании восхитившего весь мир фильма «Разгром немецких войск под Москвой». Как важен был этот фильм не только для нас, но и для людей многих стран! Это был тоже удар по фашизму.

В блокадный Ленинград Кармен пробирался из Москвы на грузовике. В транспортном самолете было место только для него, а ему надо было привезти друзьям-операторам какие-никакие продукты. И вот дорога жизни по льду замерзшей Ладоги, простреливаемая насквозь немецкими батареями. Военные машины, чтобы не стать удобной мишенью, пробирались поодиночке, а с эвакуированными - только ночью. Проскочили, когда стемнело.

Операторы получали в осажденном Ленинграде наравне с населением скудный паек - 125 граммов хлеба в день. Эту цифру цензура из репортажа Кармена выбросила: убогий размер блокадной нормы был военной тайной. Ну, еле на ногах держались кинооператоры и при этом таскали за собой на санках кинокамеру. И не было дня, чтобы они не снимали.

Надо сказать, Роман Кармен промчался потом на «Виллисе» по ладожской дороге жизни и смерти туда и обратно, чтобы запечатлеть на пленке повседневный «быт» этой героической трассы. Через много лет к нему подошел незнакомый мужчина: «Разрешите, я пожму вашу руку, вы всегда были для меня эталоном мужества». Вот так сказал героический разведчик Рудольф Абель.

На обратный путь в Москву дали специальный транспортный самолет, в котором повезли шестьдесят ящиков отснятой пленки - будущий фильм «Оборона Ленинграда». Долетели благополучно, поскольку сопровождали кинопленку истребители - оберегали.

В январе 1942 года обратился к генералу Рокоссовскому: «Константин Константинович, помогите снять пленение фельдмаршала Паулюса». Генерал усмехнулся: «Услуга за услугу. А вы сначала помогите нам взять Паулюса». Рокоссовский сдержал слово - 1 февраля вызвал телеграммой. Роман Кармен был единственным журналистом, присутствовавшим на встрече двух военачальников: советского - Рокоссовского и немецкого - Паулюса: победителя и побежденного. Потом Кармен увидел Паулюса еще раз, когда снимал на Нюрнбергском процессе фильм «Суд народов».

Не могу не упомянуть о забавном, я бы сказал, эпизоде. Во время взятия Берлина Роман Кармен с корреспондентом «Правды» Виктором Теминым позвонили по телефону одному из главных нацистских бонз - Геббельсу. И на манер запорожских казаков обложили его густым текстом. О самоуправстве тут же стало известно серьезным органам. Назревал скандал. Но маршал Жуков, узнав об этом телефонном звонке, очень хохотал. Обошлось: Кармена уважали и любили.

По дорогам Германии мчались танки, на которых было написано: «На Берлин!». Тот самый Берлин, за встречу в котором Роман Кармен 25 июня 1941 года выпил с молоденьким солдатом на Белорусском вокзале.

9 мая 1945 года фронтовой кинооператор Роман Кармен снимал в Берлине подписание акта о полной и безоговорочной капитуляции. Пристроился прямо за спиной маршала Жукова. Кармен так волновался, что невзначай стукнул ручкой штатива американского адмирала по голове. Союзник вежливо улыбнулся.

В 4 часа утра фронтовые журналисты вышли на улицу. Над Берлином брезжил рассвет. Это было первое мирное утро. Солдат войны Роман Кармен достойно и мужественно шел к нему через всю войну.

Один хорошо знавший и любивший Романа Лазаревича соратник поражался: «То, что Кармен дожил до преклонных лет и умер своей смертью, - это невероятно! Сколько же пуль и бомб миновало его!»

От июня 1941 года сохранилась киносъемка - проводы на фронт первых операторов-хроникеров. И объясняющий (уже потом) голос Кармена: «Вот с краю Коля Самгин, убит в первые дни войны... Аркадий Левитан... Саша Брантман... Леша Лебедев... Борис Шер. И я - справа, в шинели».

Многим операторам теплая шинель досталась только потом, главное, что в руках - кинокамера...

Эдуард ГРАФОВ

вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц и К"

Rambler's Top100Rambler's Top100