 "Двойник"
Кристофер Хивнер
Кабинет доктора Сольера производил
на Томаса крайне тягостное впечатление. Еще бы! Все какое-то стерильное,
слишком правильное, ненастоящее... Бежевый, без единого пятнышка ковер,
вазы с цветами, аккуратно расставленная мебель. И тишина - почти неестественная
тишина, которую нарушало лишь тиканье маятника старинных напольных часов
в углу. Нет, лучше уж об этом не думать, а просто неподвижно лежать на
кушетке, впившись ногтями в обивку и глядя в потолок, покрытый белыми панелями
с затейливым узором.
Но долго Томасу ждать не пришлось.
Несколько минут спустя открылась дверь, и в кабинет вошел доктор Сольер
- очень худой, высокий мужчина с лицом цвета подтаявшего воска и козлиной
бородкой. Помедлив немного, он кинул профессиональный оценивающий взгляд
на пациента, уселся в кресло рядом с кушеткой и наигранно-бодрым тоном
спросил:
- Ну-с, мистер Торн, начнем?
- Да, наверное, - дрожащим голосом
пробормотал Томас.
- Прежде всего расслабьтесь. Я
здесь, чтобы внимательно вас выслушать и по возможности помочь. Как только
будете готовы, выкладывайте все по порядку.
Томас громко сглотнул и попытался
расслабиться, но тщетно. Наоборот, стало только хуже, по лбу потек холодный
пот.
Доктор Сольер терпеливо ждал.
- Несколько месяцев назад, - наконец
медленно заговорил Томас, - со мной стали происходить странные вещи. Я
никак не могу их объяснить, но боюсь... у меня появилось второе «я».
- Хм! - Доктор Сольер заинтересованно
покачал головой. - Вообще-то раздвоение личности - заболевание серьезное.
Причем, как правило, его признаки в первую очередь замечает не сам пациент,
а окружающие. Дело в том, что, почти в ста процентах случаев страдающий
раздвоением личности человек не помнит, чем занималось его второе «я»,
захватившее на время контроль над телом. То же самое касается и второго
«я» - оно тоже не знает многого из жизни основной личности, хотя, несомненно,
связано с ней... В общем, это довольно сложно и запутанно, не стоит забивать
вам голову теорией. Лучше давайте продолжим ваш рассказ, а я потом постараюсь
понять, что с вами происходит.
- Да-да, конечно, доктор, потому-то
я к вам и обратился, что сам просто запутался в догадках и предположениях.
Во-первых, эти телефонные звонки...
- Так-так, - одобрительно кивнул
Сольер и, щелкнув металлической застежкой, открыл блокнот в дорогом кожаном
переплете.
- Мне то и дело звонят разные люди,
в основном женщины. Совершенно незнакомые, но ведут они себя так, будто
меня знают. Говорят, что мы познакомились в баре. А я ничего такого не
помню. Мало того, я не хожу по барам!
- Угу. Стало быть, вы не ходите
по барам, но они утверждают, что именно там с вами и познакомились?
- Да.
- Простите, мистер Торн, но я бы
хотел поинтересоваться вашей интимной жизнью.
Некоторое время Томас смущенно
молчал, а затем, откашлявшись, надтреснутым голосом произнес:
- У меня была подружка, но несколько
лет назад мы расстались, и... с тех пор я ни с кем не встречаюсь...
- Интересно было бы узнать, почему?
Вас перестали интересовать женщины? У вас появились какие-то проблемы в
половой сфере? Или развился новый комплекс? Возможно, вы трудно расставались
и после этого долго переживали то, что она вас оставила?..
- Нет, нет! Ничего подобного не
было. Расстались обычно. Просто стали реже встречаться, утратили интерес
друг к другу. А потом все само собой угасло... - Томас замолчал, ожидая
следующего вопроса доктора, но Сольер только быстро сделал какие-то пометки
в блокноте и сказал:
- Продолжайте, пожалуйста.
- Когда эти женщины звонят, они
предлагают встретиться снова, причем весьма настойчиво, и постоянно рассказывают,
как им понравилось то, что... я проделывал с ними прошлой ночью. Каким
я был... страстным и... ненасытным. Опять же, это абсолютно не похоже на
то, как я... веду себя с близким человеком. По крайней мере, моя бывшая
подруга никогда такого не говорила. У нас все было нормально, но не было
этой африканской страсти, а тем более каких-нибудь извращений, на которые
намекают эти дамочки.
- Ну, с каждой женщиной мужчина
бывает совершенно разным. Быть может, вы потому и расстались, что вам не
хватало этой, как вы выразились, африканской страсти. Это все, что вас
беспокоит?
- В том-то и дело, что нет. Творятся
еще более странные вещи! Когда я просыпаюсь, то иногда обнаруживаю свою
одежду в грязи. Однажды джинсы были перепачканы в глине. В другой раз на
них были пятна крови.
Доктор Сольер бросил на Томаса
быстрый встревоженный взгляд.
- А месяц назад, - тем временем
продолжал тот, - я проснулся среди ночи и увидел засохшую кровь у себя
под ногтями. Я страшно испугался, целый час отмывал руки и, по-моему, до
сих пор еще не пришел в себя. Доктор, я не имею ни малейшего понятия, откуда
взялась эта кровь!
- Может быть, случайно порезались
за ужином?
- Нет, я осмотрел себя с ног до
головы. Ни единой царапины! Тогда я полез в платяной шкаф, и что вы думаете?
Вся майка была в крови. - Томас тяжело вздохнул и вытер пот со лба. - Больше
такого не повторялось, но эти телефонные звонки по-прежнему не дают мне
покоя! Кроме того, недавно приходили из полиции и расспрашивали про мою
бывшую девушку! Она пропала! Вы меня простите, но все происходящее напомнило
мне эти фильмы об оборотнях. Типа «Волк» с Джеком Николсоном и Мишель Пфайффер.
Он там тоже не помнил, когда превращался в волка, не помнил, как убил собственную
жену, которая ему изменяла. И она тоже пропала!..
- Перестаньте, Томас! Не путайте
жизнь с кино. Если даже вы и страдаете раздвоением личности, то это происходит
в вашем сознании - ни в кого вы не превращаетесь. В реальной жизни психиатрия
не знает ни одного подобного случая! Такого просто не может быть!
Нахмурившись, доктор Сольер сделал
несколько пометок в блокноте, отметив при этом, что его пальцы начали дрожать
- нервная привычка, дававшая знать о себе каждый раз, когда ему было некомфортно.
Впрочем, «признания» Томаса беспокоили его в самую последнюю очередь. Весь
этот бред запросто мог объясняться возбужденным состоянием пациента. Дело
было в другом - постепенно у доктора возникло некое тревожное чувство,
что... за ним кто-то наблюдает. Он постарался не обращать на это навязчивое
ощущение внимания, однако оно не только не исчезало, но становилось все
сильнее и сильнее.
Неожиданно голос Томаса зазвучал
так, словно у него появилось эхо - как будто говорил не один человек, а
двое одновременно. Доктор повернулся к кушетке и... испуганно вжался в
спинку кресла. Из виска Томаса торчала пара выпученных глаз, смотревших
на него в упор! Причем весьма неприятным, даже каким-то... злобным взглядом.
Сольер открыл рот, но не смог выдавить
из себя ни слова.
- Когда эти, из полиции, ушли,
я полез в письменный стол и нашел там нож. Не мой нож! - продолжал скулить
Томас. - А через неделю он оказался у меня в машине, в «бардачке»!
...Глаза зашевелились и полезли
наружу. Затем послышалось отвратительное влажное чмоканье, и из темени
Томаса, раздвинув волосы, показалась... вторая голова. Ее губы шевелились,
и доктор понял, что именно она и является источником голоса, говорящего
в унисон с Томасом. За ней последовала шея...
Доктор Сольер попытался встать,
но страх отнял у него все силы. Ног он больше не чувствовал, живот как
будто наполнился густым желе. Тем временем голова придвигалась все ближе
и ближе, пока не оказалась всего в нескольких дюймах от его лица. Медленно,
как во сне, доктор протянул руку и дотронулся до нее - точнее, до ее лба.
Кожа на ощупь была теплой и упругой.
Ужас сковал его тело, и он продолжал
слушать жалобы Томаса Торна, беспомощно наблюдая, как его второе «я» выбирается
на свободу.
- Мой лучший друг говорит, что
я пытался его задушить. Но я ничего такого не помню!
С Томасом происходила странная
трансформация. Из его паха с неожиданной легкостью выскользнула пара ног
и, разбрызгивая во все стороны кровавые ошметки, уперлась подошвами в пол.
Ноги напряглись, затрещала рвущаяся кожа, и через мгновение перед остолбеневшим
от ужаса доктором возникло некое существо. Громко вздохнув, оно, поблескивая
перепачканным какой-то зловонной слизью торсом, выпрямилось во весь рост
и повернулось к доктору.
Сольер уставился на него, как кролик
на удава. Перед ним стояла точная копия Томаса Торна. Впрочем, не совсем
точная, - в отличие от «исходного экземпляра», у Томаса номер два было
жесткое, словно вырубленное из камня лицо, злобно прищуренные глаза, тело
бугрилось мышцами...
- Доктор, если это не какая-то
другая личность, то тогда что же? - с издевательской усмешкой заныло существо,
склонившись над Сольером. - Со мной происходят странные вещи, но я ничего
не помню. В последнее время у меня куча проблем на работе, может быть,
все из-за этого? Я торгую машинами на самой большой стоянке в Пенсильвании.
Сейчас дела идут неважно, и мой босс постоянно на меня наезжает. Тот еще
тип, доложу я вам! Хозяйский сынок - ленивая, тупая скотина. День-деньской
трахает свою секретаршу прямо на задних сиденьях, а на меня орет - мол,
я плохо работаю!
Клокочущий от ярости голос Томаса-2
вливался доктору в уши, словно лава из кратера вулкана.
- Как же мне тяжело! И ни минуты
продыху! С тех пор как меня бросила Бекки, я чувствую себя так, словно
попал в западню! Никто мне не может помочь!
Томас-2 шагнул к доктору Сольеру
и сомкнул крепкие пальцы на его горле. Тот не сопротивлялся.
- Как-то раз он меня чуть не уволил,
потому что я упустил клиента! А я-то здесь при чем?! Клиент просил скидку,
а он ни в какую!
Влепив доктору пощечину, Томас-2
с рычанием начал ритмично колотить его затылком о спинку кресла. В глазах
у Сольера потемнело.
- Никто мне не поможет! Доктор,
как, по-вашему, может быть, таким образом я сбрасываю напряжение?! Так
сказать, выпускаю пар?!
Томас-2 схватил Сольера за лацканы
пиджака и, буквально выдернув его из кресла, со страшной силой швырнул
в дальний конец кабинета. Доктор врезался в стену и, хрустнув перебитыми
позвонками, мешком сполз на пол. Томас-2 тут же поднял его и усадил в кресло.
- А вы говорите, так не бывает,
психиатрия не зарегистрировала ни одного случая. Вот вы и зарегистрируйте,
будете первооткрывателем. Это же сенсация, слава, деньги! Хотя, - чудовище
посмотрело на Сольера, - что-то мне подсказывает, что лавры достанутся
не тебе.
- Но все же, доктор, мне
нужна ваша помощь. Наверное, вас это шокирует, но в последнее время со
мной совсем плохо. Ложусь вечером спать...
Ни на секунду не умолкая, Томас-2
начал влезать в свою первоначальную «оболочку». Весь этот процесс сопровождался
тошнотворным хлюпаньем, постепенно стихавшим по мере того, как он все глубже
забирался в «хозяина», вновь сливаясь с ним в одно целое.
- ...утром просыпаюсь, а рядом
со мной непременно чей-нибудь труп!
 "Рыжая
крыса"
С.Б.Гилфорд
По общему мнению подавляющей части
женского населения Миддлборо, Том Паркс - высокий и широкоплечий молодец
со спортивной фигурой - был дьявольски привлекательным мужчиной. Местные
дамы толпились у него в магазине бытовых мелочей «Эльдорадо» с утра до
вечера - не считая часового перерыва на ланч. Кое-кто из горожан недоумевал,
чего ради такой видный парень выбрал карьеру обыкновенного мелкого лавочника.
Между тем, тому было две причины. Во-первых, магазин достался Тому в наследство
от дяди. Во-вторых, эта работа позволяла шесть дней в неделю находиться
в окружении представительниц прекрасного пола.
Дела у Тома шли лучше некуда, ибо
от покупательниц не было отбою. И жизнь Тома Паркса была бы прекрасна,
если бы не одно «но»: он был женат. Мэг обладала весьма привлекательной
внешностью, солидным счетом в банке и, что самое главное - некой таинственной
властью над Томом.
Несмотря на рыжий цвет волос, говоривший
о ее пылком нраве, Мэг удавалось не только сохранять мир в семье, но и
держать Тома в ежовых рукавицах. Разумеется, она догадывалась о «мелких
шалостях» своего супруга, происходивших в кладовой «Эльдорадо», однако
прекрасно отдавала себе отчет в том, что это лишь способствует процветанию
семейного бизнеса, а посему не слишком по этому поводу переживала.
Пока не подросла Одри Мэнс. Еще
когда она была школьницей, все видели: эта тоже втрескалась в него по уши.
И вдруг однажды, словно в сказке, неуклюжая девочка-подросток превратилась
в красавицу брюнетку с ясными глазками, безупречной кожей и потрясающей
фигуркой.
Одри страстно хотела заполучить
Тома - и отнюдь не ради нескольких поцелуев в кладовой! Он был нужен ей
весь, без остатка. И судя по тому, какими глазами на нее смотрел Том, вскоре
весь город понял, что назревает беда.
Весь город, кроме самого Тома.
Точно так же он не понял, откуда у него в «Эльдорадо» завелась крыса.
Поначалу Том удивился, и только.
Поскольку продуктами он не торговал, поживиться в «Эльдорадо» ей было нечем.
И тем не менее крыса спокойно шастала по магазину средь бела дня - настолько
уверенно и нахально, что даже до него дошло, что она какая-то... не совсем
обычная. В этой крысе было нечто неестественное...
 "Люблю
блондинок"
Роберт Блох
Люблю блондинок. Конечно, это дело
вкуса, а о вкусах, как известно, не спорят. Кто-то из моих друзей любит
брюнеток, а кто-то - рыжих. Им, в конце концов, виднее.
В общем, кому что, а моя любовь
- блондинки. Высокие и маленькие, толстые и худые, красотки и замухрышки...
Короче говоря, блондинки всех сортов, размеров, форм и национальностей.
Разумеется, я слышал кучу всяких на их счет соображений. И кожа у них блекнет
рано, и интеллект у них невысок, к тому же они легкомысленны, корыстны,
тщеславны и черт знает что еще. Но все это меня ни капельки не волнует.
Ведь любят не за что-то, а иногда даже вопреки всему.
Стрелки часов приближались к девяти.
Лучше всего в это время искать блондинок в Дримвэе, танцевальном зале,
где танец с профессиональной танцовщицей стоит всего-навсего десять центов.
Там я мог спокойно купить билеты и не спеша выбрать что надо. Вообще-то
я не люблю танцплощадок. Эта так называемая музыка режет слух, а зрелище
танцующей толпы действует мне на нервы. Во всем этом есть какой-то вульгарный
сексуальный подтекст, который мне глубоко противен.
Сегодня Дримвэй переполнен. Рабочие
бензозаправочных станций с длинными бакенбардами, стареющие денди в молодежных
костюмах, маленькие филиппинцы с очень серьезными лицами, унылые клерки
- все кружат по обшарпанному паркету своих десятицентовых партнерш.
А вот и... Да, вот и блондинка.
Моя блондинка! Довольно молодая, чуть-чуть пухловатая и, несомненно, уставшая
от жизни. То, что мне нужно: блондинка до мозга костей. Некрашеная (на
эту удочку я не раз попадался, и теперь меня не проведешь). Королева блондинок.
Я пошел к кассе, купил на три доллара
десятицентовых билетов, потом вернулся на площадку. Танцовщица стояла на
краю площадки. Я подошел к ней, раскрыл ладонь и показал пухлую стопку
билетов.
- Танцуете? - спросил я. Они кивнула,
даже не взглянув на меня толком. Чувствовалось, что уже устала. Но
это была ее работа, ее деньги.
На ней было короткое изумрудно-зеленое
платье без рукавов. Пухлые руки, плечи, грудь - вплоть до глубокого выреза
- усыпаны веснушками. Глаза ее были серые.
Заиграла музыка, и мы вышли на
площадку. Секунд через тридцать после начала танца она взглянула на меня.
 "Темная
комната"
Ярослав Астахов
Эта дешевая квартирка на первом
этаже вполне устраивала Костю. Все ее недостатки, разруха и грязь его не
особенно волновали. А вот потолок стал для него со временем серьезным источником
беспокойства. Костя был убежден: однажды потолок этот его раздавит. Ведь
потолок умел опускаться. И Костя видел это собственными глазами не раз
и вполне отчетливо.
Происходило это всегда в моменты,
когда он отдыхал, вытянувшись на раскладушке. Чуть дрогнув, потолок начинал
плыть вниз, все быстрее... Костя хотел бежать. К примеру, соскользнув с
раскладушки и выбросившись в окно. Но чувствовал, что не может шевельнуться...
Затем он терял сознание. Когда сознание возвращалось, все в комнате было
как прежде. Да только Костя был не простак, чтобы обмануться дешевой уловкой
комнаты. Нет, Костя хорошо знал: это было, и оно повторится.
Наличие опасности не особенно тяготило
Костю: за любой квартирой водятся грешки в этом роде. Всякое жилище есть
хищник... Естественно, ограниченные люди этого не замечают. Хотя могли
бы иногда и задуматься: ведь нет-нет да и мелькнут в печати сообщения типа
«обнаружен убитым в запертой изнутри комнате». Возможно, кое-кто и задумывается...
И делается бомжом.
Течение его мыслей прервал звонок
в дверь. Защелкал мелким соловушкой... Костя убил бы звонок! Приличные
люди вообще приходят не через дверь, знал Костя. И афоризм этот был результатом
обобщения большого опыта. Но Костя признавал исключения: хотя бы мама.
Она использовала дверь или жена Анечка (законная или нет - Костя уже не
помнил). Но уж их-то никак нельзя было причислить к плохим людям!
«Открываю! Сейчас иду!» - крикнул
Костя, смахивая шприц, почерневшую столовую ложку и другие горячие предметы
на пол. Теперь - темная комната. Пошире отворить дверь и веничком в нее
замести следы. Чего проще!
Да только с некоторых пор Костя
стал побаиваться темной комнаты. И вроде как посильнее, чем потолка. А
началось это с памятного случая. Отщелкнул Константин тогда шпингалет -
и веник выпал из рук. В затхлом пространстве мрака, где не было никогда
ничего, а только что-то подчас шуршало среди мусора, копившегося неделями
(столетиями?) сидел Этот. Иначе не назовешь. Потому что и не понятно даже,
кто или что. Какой-то неясный зверь или невероятно уродливый человеческий
младенец? А может, и вообще предмет, который никогда и не был живым? Попробуй
в темноте различи!
 "Бассейн"
Эдуард Бенедикт
Бет Раймонд с трудом застегнула
второй чемодан и крикнула мужу, находившемуся в соседней комнате:
- Я закончила, Джордж! Вещи собраны.
- Хорошо, - откликнулся Джордж.
- У нас есть еще час времени. Может, выпьем?
- Я приготовлю коктейли, - Бет
вошла в гостиную и прошла полкомнаты, прежде чем увидела толстого краснолицего
мужчину, развалившегося в кресле со стаканом бренди в руке.
- Добрый день, миссис Раймонд!
- вежливо поздоровался он. - Хотите выпить?
- Кто вы? И что здесь делаете?-
смело спросила Бет Раймонд. - Немедленно уходите, или я вызову полицию.
- Можете называть меня Максом,
- ухмыльнулся толстяк. - Что же касается полиции, то я очень сомневаюсь,
что это будет умный поступок.
Бет молча направилась к телефону,
и тут ее грубо обхватила чья-то мускулистая рука: она почувствовала запах
пота и, поняв, что сопротивление бесполезно, не стала вырываться из непрошенных
объятий невысокого молодого блондина, которого не увидела сразу: он, должно
быть, разглядывал ее олимпийские фотографии, стоящие на камине.
- У тебя отличная фигурка, куколка,
и огромные чудо-сиськи, - прошептал он ей на ухо. - У Профессора отменный
вкус.
- Отпусти ее, Джо, - услышала она
голос мужа и, повернувшись, обнаружила его в дверях гостиной.
- Он прав, Бет, - сказал Джордж,
подходя к ней. - Не нужно звонить в полицию...
- Ты... ты знаешь этих людей?
- Бет, я давно собирался рассказать
тебе об этом. Мы с Максом сидели вместе в нью-йоркской тюрьме... Восемь
лет назад я сбежал.
- Не расстраивайтесь, миссис Раймонд,
- утешил ее Макс. - Ваш муж не сделал ничего особенно плохого. Просто сидел
в машине с двумя молодыми парнями, которые решили ограбить заправку. Случайно
погиб владелец. У Джорджа уже был срок. Поэтому и схлопотал двадцатник!
- Прости, Бет, - вздохнул Джордж
Раймонд.
 "Демонесса"
Танит Ли
Она жила в высокой белой башне на
берегу ласкового лазурного моря. И все время ждала - годы, столетия, вечность.
Время не имело для Нее смысла. Это могло быть и завтра, и вчера, и сегодня,
когда Она увидела Его. Он появился на рассвете верхом на черном коне, закованный
в черные латы мести.
Она отошла от окна и встала в ожидании
лицом к двери, в которую Он должен был войти. Ее сердце трепетало, глаза
сияли. Бездумно Она подняла руки и распустила волосы...
И вот златовласый рыцарь уже стоит
в дверях, разглядывая Ее.
- Где Голбрант?!- прогремел Его
голос.
Она поднесла пальцы к губам и покачала
головой.
- Голбрант!- повторил Он. - Мой
брат! Он был здесь. Об этом ему сказали Сестры-ведуньи и предостерегли:
«Берегись белой женщины, дарящей сладостную смерть на берегу моря».
Он подошел к Ней, схватил Ее за
волосы и стал наматывать их на кулак, пока Она не вскрикнула от боли.
- Где Голбрант?- с ледяной злобой
повторил Он.
Она вновь покачала головой, сердце
Ее бешено билось. Она поймала Его взгляд, и Его глаза показались Ей чудесными
летними садами. Ей захотелось вобрать в себя аллеи янтарной прохлады, желтые
стрелы солнца, стремления и мечты, чтобы заполнить ими собственные мрак
и пустоту. Ее глаза вдыхали и пили, как звери пьют из ручья. Она обвила
руками Его шею, прильнула к тяжелым доспехам. Он осыпал Ее проклятьями,
пытаясь освободиться от Еe рук и глаз, но не мог. Он тонул в Еe глазах
и Еe теле, умирал, и это была приятная смерть. Поток уносил Его в запредельную
даль, пока Он не растворился в блаженстве, которое Она дарила ему. Ни одна
женщина ни до, ни после не могла сравниться с Нею сладострастием и изощренностью.
Он погибал и знал, что гибнет,
но не было сил противиться наслаждению обладать Ею и отдаваться Ей. Наконец,
Ему все же удалось овладеть собой, и Он оттолкнул Ее, разрушая страшное
колдовство.
- Значит, то, что говорят о тебе,
правда, белая женщина,- задыхаясь, пробормотал Он.- Ты убиваешь мужчин,
высасываешь их своим взглядом и лоном. Еще немного, и я стал бы пустым,
как кость, из которой высосали мозг. Так ты поступила с Голбрантом?
 "Воскресная
гонка"
Шон Мадисон
Полетели искры, когда старый автомобиль,
перевалив вершину последнего небольшого холма, черканул днищем по шершавому
асфальту.
- Дерьмо! - выругался молодой парень,
прилагая все силы, чтобы удержать под контролем эту развалюху.
Его взгляд на мгновение метнулся
к зеркалу заднего обзора, ловя каменное лицо копа, сидевшего за рулем патрульной
машины. Каменное - это точное определение, решил он и начал смеяться, пряча
нарастающий страх.
Страх... все точно, себе лгать
не будешь. Никогда раньше он не попадал в такую ситуацию. Нет, автомобили
ему угонять приходилось, пусть в привычку и не вошло. Но вот так, как на
этот раз, его не преследовали... Никогда. Странный какой-то попался коп.
Упорный. Его не удавалось сбросить с хвоста, и он держался в опасной близости.
Слишком опасной.
Конечно, на этих сельских дорогах,
петляющих между маленькими городками, автомобили проезжали раз в час. В
городском транспортном потоке копы не могли вот так преследовать угонщика.
Кстати, и на этот вопрос у него не было ответа. Новенькая патрульная машина,
под белым капотом мощный двигатель, так почему коп не нажмет на педаль
газа, чтобы поравняться с ним? Все равно встречных нет. А потом прижать
к обочине и положить конец этой маленькой гонке?
Почему он лишь преследует его?
Чего ждет? И почему только одна патрульная машина и только один чертов
коп? Где остальные копы, которым давно пора подключиться к погоне? Где
все эти шкафоподобные герои, которые пинками погонят его в вонючую камеру
сельской тюрьмы, от которой ему все равно не отвертеться?
А ведь до чего легко дался ему
этот автомобиль. Та старушка только взглянула на его огромный револьвер
45-го калибра и сразу же нажала на тормоз, остановив это колымагу на, смешно
сказать, главной улице какого-то городишки. Он тут же вышвырнул вопящую
старушенцию из кабины, сел за руль и умчался. Никому не причинил вреда.
Если кто что и видел, так несколько пешеходов. Так из-за чего же весь сыр-бор?
Скорее, из-за кого. Из-за гребаного
Джимми Мартинеса, вот из-за кого! Этот маленький говнюк попытался его кинуть,
лишить навара в сделке, которую он и подготовил. Его сделки, черт побери.
Мартинес попытался оставить его с носом, когда вытащил из кармана маленький
пистолет 22-го калибра, паршивый пистолетик 22-го калибра, нацелил в лицо
и заставил выйти из автомобиля незнамо где, хорошо хоть, что в Америке...
 "Выпускница
академии ведьм"
Артур Кангин
1.
Академию Ведьм она закончила с
«красным» дипломом. И не где-нибудь, а в блистательном, непредсказуемом
даже в своей традиционности Лондоне. Настя Кроликова... Милая девятнадцатилетняя
девчушка с конопатой рожицей и зелеными, озорными очами.
Искушенные в инфернальных науках
альбионцы обучили Настю ловко парить на скоростной метле, готовить в полнолуние
наваристый супец из черного кота, заговаривать африканскую смертельную
лихорадку, двигать громоздкие предметы и возжигать взглядом обидчиков,
да горят они ясным пламенем.
В Москву Анастасия вернулась с
самыми радужными надеждами. В краю косолапых медведей и оголтелых политиков
ее ремесло фантастически востребовано. А русский бизнес? Такой еще чахленький,
такой робкий... Разве он может обойтись без чернокнижниц? Ответ очевиден.
Первым Настиным клиентом оказался
телевизионный магнат, президент и директор крупнейшего национального телеканала
Афанасий Леопольдович Сидоров. Здоровый, как конь, седовласый мужчина.
Всегда слегка подшофе. Неизменно в костюме с иголочки, отменно выбрит,
надушен элитными французскими духами.
- Конкуренты замучили, - плакался
Афанасий Леопольдович Насте, рассматривая носки своих желтых ботинок из
дубленой крокодиловой кожи. - Наезжают на мой рынок рекламы. Житья не дают,
басурмане. Их бы приструнить. Чуточку, для острастки.
- Я беру много. Очень много. Я
- дипломированный специалист. Лондонская Академия. «Красный» диплом с золотым
тиснением.
- О чем речь! Денег, как грязи...
Нашлите на них порчу. СПИД или китайский птичий грипп. Пусть их перекосит...
Чуть-чуть или начисто.
- Этого не будет. Я - специалист.
У меня свой кодекс чести. Главное - не навреди!
- Не можете? - Афанасий Леопольдович
презрительно взглянул на юную ведьму, трубно шмыгнул пористым носом, затем
обреченно полез во внутренний карман пиджака, достал плоскую металлическую
фляжку, хлебнул, скривился, потер тыльной стороной ладони пунцовые губы.
В комнате поплыл тонкий и сивушный запах дорогого виски.
- Поймите, уважаемый господин Сидоров,
и у ведьм есть этика. Я не могу переходить за флажки. Я нашлю на них медвежью
болезнь.
- Понос, что ли? Это же детские
игры! Запасутся древесным углем, туалетной бумагой. Делов-то!
|
