Смерть у железной дороги

В сердце сибирской тайги, на полпути между Абаканом и Междуреченском, есть крошечная станция Казынет. Пристанционный поселок - это несколько домов, в которых живут семьи железнодорожных рабочих. Все соседи друг друга знают. Больше половины из них - родственники. И вдруг - семь трупов на железнодорожном полотне... Рядом с их домами, чуть поодаль от злополучного светофора.

В тот августовский вечер Вадим Супруненко в кромешной темноте вел свой товарный состав номер 2008. До входного светофора оставалось около трехсот метров, когда в свете прожектора своего локомотива он заметил, что впереди на рельсах что-то лежит. Автоматически включил разом на полную мощность сирену и систему экстренного торможения. Но многотонный состав, замедляя ход, по инерции продолжал движение. Туда, где - с каждой секундой Супруненко видел это все отчетливее - лежали... люди. До последнего мгновения Вадим все же надеялся, что они очнутся и откатятся в сторону. Но этого не случилось: не поднялся и не пошевелился ни один. Когда состав остановился, машинист с фонарем, скатившись на насыпь, заглянул под колеса. Его взору представилась страшная картина: кровавое месиво из человеческих тел.

Разбуженный ночным телефонным звонком, на место трагедии прибыл начальник линейного пункта милиции лейтенант Виктор Романенко. Он застал Супруненко в полуобморочном состоянии. Подняли людей в поселке. Общими усилиями из-под колес достали и положили рядом на насыпи семь трупов. Все - молодые люди, лет по шестнадцать-семнадцать. Чуть позже в двухстах пятидесяти метрах увидели семь рюкзаков, которые перед смертью погибшие аккуратно расставили вдоль железнодорожного пути.

Ни в карманах одежды, ни в рюкзаках документов не оказалось. Уже потом, когда к расследованию подключилась транспортная милиция и прокуратура Абакана, выяснилось: все ребята из Междуреченска, приехали в тайгу собирать кедровые шишки. Уголовное дело по факту наезда на них грузового поезда вскоре было прекращено из-за отсутствия события преступления, как такового. Потому что, как говорилось в соответствующем постановлении, «было установлено: подростки погибли в результате их собственной неосторожности». Иначе говоря, списали все на несчастный случай.

Но слишком уж явно нелепой выглядела такая версия. Как могут практически взрослые парни, к тому же трезвые (это установила экспертиза), лечь спать на железнодорожном пути. Притом в ходе следствия установлено, что это были абсолютно здоровые ребята, никогда не принимавшие наркотики или какие-нибудь дурманящие препараты. После обращения родителей в высшие государственные инстанции к расследованию подключилась Генеральная прокуратура, на место выехали следователь по особо важным делам В.М.Гуженков и прокурор-криминалист Ю.А.Столяров.

Знакомясь с материалами дела, они сразу столкнулись с тем, что их предшественники действовали крайне непрофессионально. Это касалось и первого осмотра места происшествия, и весьма поверхностного опроса свидетелей, проведенного по горячим следам. Некоторых, казалось бы, важных свидетелей не вызывали вообще. Одного из них за это время убили, другой - повесился. Кто-то уехал. Те, кто остались, за давностью были вправе говорить, что ничего уже не помнят. Но если ребята легли на рельсы не сами, значит, их туда положили. Причем уже мертвых или в бессознательном состоянии, ибо никто из них при приближении ревущей громады поезда даже не пошевелился.

Пришлось начинать все сначала. Прежде всего Гуженков допросил, а потом многократно передопрашивал немногочисленных жителей самого Казынета. Среди них был бригадир пути Николай Байлагашев, рабочие-путейцы братья Юрий и Василий Кирсановы, Юрий Отургашев. Как и первому, новому следствию никто из них ничем помочь не мог. Или не хотел. Все словно сговорились: «В ту ночь спал, ничего не слышал». Пояснили, что о происшествии узнали, когда их разбудили и позвали вынимать из-под состава трупы. И добавляли: мол, сами виноваты - легли спать на шпалы. Тупик!

Но Гуженков не сдавался. И вот появилась тоненькая ниточка. До него дошли слухи, будто братья Кирсановы что-то знают. Вроде бы именно на этой почве в семье произошла драма: Василий Кирсанов по пьянке зарезал своего среднего брата Славу. А причиной послужило то, что Славка якобы, опять-таки по пьяной лавочке, где-то сболтнул: мол, знает как было дело с теми ребятами на железнодорожном пути у светофора.

Василий Кирсанов к моменту приезда Гуженкова в Казынет отбывал срок в колонии за убийство брата. «Из-за чего повздорили с братом?» - спросил следователь, вызвав Кирсанова из колонии. Этот вопрос он вновь и вновь повторял в ходе последующих встреч с осужденным. И каждый раз отмечал, что отвечает на этот вопрос Кирсанов не четко и чуть-чуть по-разному.

И вот однажды Гуженкову стало известно, что в застолье один из местных охотников сказал другому: «Еще до того как Ваську Кирсанова посадили, он грозил «заложить» всех, кто убил городских ребят у Казынета». И тогда Гуженков сделал так, что Василий узнал о где-то кому-то проболтавшемся охотнике. Потом, после долгой выдержки, следователь вызвал его на новый допрос.

- Как ты думаешь, по какому делу я тебя вызвал?

- Да, наверное, по тому убийству.

- Какому тому?

- Да тех самых парней у Казынета.

Так впервые в официальном протоколе у Гуженкова появилось слово «убийство».

Правда, Василий тут же спохватился. Понял, что проговорился и пытался отыграть неосторожный ход обратно. Но с Гуженковым такие номера не проходят. И в конце концов Василий Кирсанов сделал и подписал добровольное признание о том, что вместе с братом Юрием совершил убийство.

Вдвоем убили семерых? Следователь не поверил. И на следующем допросе Василий сказал, что убивали втроем. Участвовал еще один брат, приехавший к ним в гости. Это был Слава, которого он потом зарезал. Причем, как утверждал Василий, убивал ребят в основном именно Слава. Но Гуженков вновь не поверил: трое в общем-то хлипких мужичков положили семерых здоровых, спортивных ребят? Хотя бы кто-то из них должен был попытаться бежать и наверняка спасся бы, скрывшись в кромешной тьме. Нет, здесь что-то не так.

Новые имена вдруг всплыли при допросе Юрия Кирсанова. «Я спал, - поведал он, - когда пришел Васька, разбудил и говорит: «Пойдем к светофору. Надо чужих ребят разогнать. Они там путь коротят...».

На местном жаргоне это значит - замыкают провода светофора так, чтобы на нем зажегся красный свет. Зачем это делают? В лучшем случае, чтобы остановить поезд, подъехать на нем до следующей станции. В худшем - для того, чтобы пограбить вагоны.

- Мы пошли к светофору, - продолжал свой рассказ Юрий. - Те, чужие ребята, стояли там кучей. Кольчинаев им и говорит: «Вы что здесь делаете?»

Кольчинаев? Новое имя! Но следователь не стал прерывать Кирсанова дополнительным вопросом, боялся спугнуть. А кто такой Николай Кольчинаев, он уже знал давно, с той поры, когда выяснял, не было ли в ту роковую ночь каких-то чужаков в Казынете. Старший лейтенант милиции Николай Кольчинаев, житель поселка Верхняя Тея, гостил тогда со своей семьей у свояченицы бригадира Байлагашева. Именно Николай Байлагашев, по словам Юрия Кирсанова, нанес удар молотком одному из «чужаков».

Кольчинаева и Байлагашева арестовали, предъявили обвинение в убийстве и дали почитать обличительные показания братьев Кирсановых. Но Кольчинаев и Байлагашев продолжали твердить: «Ничего об убийствах не знаем. Ничего не видели и не слышали». Кольчинаев утверждал, что у него железное алиби: мол, еще засветло в тот день уехал домой с женой. Байлагашев повторял, что в тот вечер рано лег спать и о несчастье узнал лишь тогда, когда его разбудили, чтобы вынимать трупы.

Больше месяца шли допросы, пока первым не сдался Байлагашев. «Хватит, надоело! Расскажу, как все было. С нами к светофору отправился еще мой брат Петр. Тот, который потом повесился...»

Следом за Байлагашевым по-новому изложил ход событий Василий Кирсанов. Это была уже пятая прозвучавшая из его уст версия, в основном совпадавшая с той, которую изложил Байлагашев. Причем на этот раз он сделал одно важное дополнение: Василий признался, что шли они, сговорившись «коротить путь», чтобы пограбить вагоны. Сам Василий Кирсанов и Байлагашев были с ружьями, у милиционера Кольчинаева имелся табельный пистолет, остальные прихватили молотки и огромные гаечные ключи. Кстати, еще засветло видели они у светофора чужих городских ребят и твердо намеревались убрать ненужных свидетелей.

Когда подошли к светофору, Кольчинаев приказал парням сесть на землю. Потом с силой ударил одного из них рукояткой пистолета по голове. Тот упал. Кольчинаев крикнул: «Свидетелей не оставлять!» Юноши вскочили и бросились бежать: кто по насыпи, кто вниз. Бросившись вдогонку, братья Кирсановы и Байлагашев сбивали их с ног ударами прикладов ружей, добивали молотками и гаечными ключами. Отургашев, по его словам, было крикнул: «что же вы делаете?» А Байлагашев сказал: «Будешь возникать - рядом положим!» Тогда же договорились держать язык за зубами. Кто, мол, проговорится, жить не будет.

Следствие по этому кошмарному делу растянулось на годы. Семь месяцев шли заседания Кемеровского областного суда, перед которым предстали все пять обвиняемых. В зале суда они путались и порой отказывались от показаний, данных в ходе предварительного следствия. Особенно упорствовал Николай Кольчинаев, до последнего пытавшийся откреститься от активного участия в кровавой расправе. И что характерно, убийцы мотивировали жестокость, с которой расправились с семью юношами, увиденными ими впервые, тем, что были сильно пьяны. Это, по их понятиям, выглядело смягчающим вину обстоятельством.
 

Аркадий БУТЛИЦКИЙ

вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц иК"

Rambler's Top100Rambler's Top100