ПЕРСОНАЛЬНОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ
Ольга ЛЕПЕШИНСКАЯ: 

«Танцую - значит люблю...»

   Прекрасным подарком наградила в минувшее столетие нашу страну муза танца Терпсихора. Нигде в мире на балетном небосклоне не сверкало такого количества звезд. И, конечно же, в этом блистательном ряду - выдающаяся балерина Ольга Васильевна Лепешинская, которая в сентябре отмечает удивительный юбилей: 90 лет со дня рождения.

«Легкомысленные» дети

...В начале 30-х годов в коридоре одного из высоких правительственных учреждений можно было увидеть двух оживленно беседующих людей в форме инженеров-путейцев. Василий Васильевич Лепешинский с тревогой рассказывал о дочери, решившей посвятить жизнь такому легкомысленному делу, как балет. Его собеседник, академик В.Н.Образцов, отвечал: и у него дома не лучше - сын Сергей выступает на эстраде с куклами...

Имя академика Образцова носит ныне одна из улиц столицы, но многие ли скажут сегодня, чем занимался этот действительно выдающийся ученый. Зато стар и млад (и не только в нашей стране) знают о замечательном кукольном театре, прославившем имя его создателя Сергея Владимировича Образцова.

...Летним утром 1925 года из подъезда большого серого дома на Солянке вышла восьмилетняя девочка, которую крепко держала за руку ее мама. Маму звали Мария Сергеевна Лепешинская, девочку - Ольга. Родители ждали сына и дочку предпочитали называть Лёшей. Иногда и просто Лёшкой.

В этот день Мария Сергеевна решила показать свою младшенькую приемной комиссии Московского хореографического училища. Девочка с малых лет грезила танцами. Танцевала под любую музыку и даже без музыки. Дома шутили, будто Леля научилась раньше танцевать, чем ходить. Вот только отец, которого Ольга обожала, не принимал всерьез увлечение дочери.

Потомственные интеллигенты

Род Лепешинских дал России немало известных людей. Дед Ольги Василий Петрович в царские времена был активным участником революционного движения. Ее двоюродный дядя Пантелеймон Николаевич и его жена Ольга Борисовна Лепешинские тоже отбывали ссылку (вместе с В.И.Лениным). Они и после 1917 года поддерживали с ним дружеские отношения. Пантелеймон Николаевич, талантливый художник, до конца жизни был членом коллегии Наркомата просвещения. Ольга Борисовна стала крупным биологом, профессором, ее работы были отмечены Государственной премией СССР. Не ударил в грязь лицом и отец будущей балерины Василий Васильевич Лепешинский, ставший крупным специалистом в области проектирования и строительства мостов.

В дальнейшем, когда Ольга Васильевна стала в балетном искусстве такой же известной, как Ольга Борисовна - в научных сферах, сходство имен подчас приводило к курьезам. В квартире профессора Лепешинской раздавался междугородний звонок, и далекий голос убедительно просил о выручке: заболела тамошняя прима, а идет «Лебединое озеро» и надо спасать спектакль. Соблюдая полную серьезность, Ольга Борисовна отвечала примерно так: приеду с удовольствием, если вас не смутят два обстоятельства. Во-первых, мне почти 79 лет. А во-вторых, у меня в данный момент одна нога короче другой (действительно, она сломала ногу и долго ходила на костылях).

В аналогичные ситуации попадала и Ольга Васильевна, которой звонили и просили прочитать лекцию о возможности жизни вне клетки. Она тоже отвечала согласием, только просила отложить лекцию лет на пять-шесть, чтобы успеть пройти курс биологического факультета.

Требовательная Терпсихора

В декабре 1925 Ольга в первый раз стояла у балетного станка. Много лет спустя, размышляя о годах ученичества, балерина скажет, что никогда не была довольна собой. Например, ей трудно давалось фуэте. «Я рисовала мелом большой круг и делала фуэте, вылетая поначалу после шести оборотов. Потом вылетала после восьми. А потом дошло до того, что на спор - шестьдесят четыре!»

Приключился с ней такой смешной случай. Некий инженер, попав на балет «Дон-Кихот» и увидев, как Ольга Васильевна «крутит» на одном пуанте 32 фуэте, загорелся желанием облегчить труд балерине. Изучив строение балетной туфельки, он предложил вмонтировать в жесткий носок шарикоподшипник. Такие туфли, говорил он, позволят любой балерине без особых усилий накручивать хоть сотню фуэте. Умельца поблагодарили, но от «механизации» отказались.

А между тем 32 фуэте - это серьезное испытание для балерины и для... балетной туфельки. Сила трения приводит к быстрому ее износу. На четырехактный балет Ольга 
Васильевна всегда заготавливала по меньшей мере четыре пары туфель. Каждая пара предварительно должна быть проверена и разношена, но выглядеть, как новая. И начиналось домашнее колдовство. В квартире Лепешинской одна из дверей всегда была разболтана. Это потому, что жесткие края туфельного носка закладывались в дверную щель и слегка сжимались - переход к мягкой части туфель требовался плавный и удобный для ноги.

Радость танца

В 1933 году, когда совсем юная Ольга Васильевна дебютировала в Большом театре в балете «Тщетная предосторожность», уже широко были известны имена Марии Семеновой, Галины Улановой, Михаила Габовича и Асафа Мессерера. Прошло несколько лет, и рядом с ними начали называть имя Лепешинской. И вот какая характерная деталь. Известно, что мир театра, нравы за его кулисами, мягко выражаясь, своеобразны. Их неотъемлемые составляющие, увы, - зависть, интриги, подсиживания. К чести Ольги Васильевны, она никогда не была замечена в этом. На пике всемирной славы народная артистка СССР, четырежды лауреат Государственной премии, говорила: «Я танцевала... ну как вам сказать - никогда не лучше Улановой, никогда не лучше Семеновой. Конечно, гораздо хуже. Но я - Лепешинская. Какая есть - такая есть. Пусть простят нескромность, но я обладала природной техникой».

Венки и тернии

К ней рано пришли признание и зрительский успех. Когда была учреждена Сталинская премия, она была в числе первых, получивших ее. Позднее Лепешинской стало известно: в списке будущих лауреатов ее имя не значилось. Назывались фамилии главного дирижера Большого театра Юрия Файера, Галины Улановой, а вот третью (Лепешинская не говорит, чью именно) Сталин вычеркнул и синим карандашом вписал ее. И в дальнейшем вождь, который лично утверждал каждую кандидатуру на премию своего имени или на другие высокие государственные награды, не обходил милостью Лепешинскую.

Ольга Васильевна не скрывает, что она, как и многие другие артисты Большого театра и МХАТа, которые были в особом фаворе у «отца всех народов», попадала под его обаяние - Сталин по природе своей, несомненно, был талантливым актером. «Он мог быть и очень милым, и очень хорошим, но, вероятно, это просто казалось», - вспоминает те времена Лепешинская. И добавляет: «Потому что по натуре был мстительный и злой. И того, что он сделал со страной, история ему не простит».

С «кремлевским горцем» у нее свои счеты. В годы репрессий арестовали ее родную тетку, сестру отца. «Абсолютной чистоты человека, и отныне я не могла больше оставаться столь преданной идеалам партии. Я, конечно, не сожгла свой партбилет, не спускала его в канализацию - он и по сей день лежит у меня в столе. Он - часть моего прошлого, в котором было все, в том числе немало хорошего».

Впрочем, арестом тетки дело не ограничилось, за решеткой оказался и первый муж балерины Райхман, генерал МГБ (так назывался КГБ). Вскоре после его ареста, вспоминает 
Ольга Васильевна, в три часа ночи приехали за ней. Балерину доставили в особняк Берии. Сначала всесильный сталинский сатрап завел светский разговор, расспрашивая Лепешинскую о ее театральных делах. А потом вдруг в упор спросил: «До меня дошли слухи, что вы не доверяете советской власти. Вы думаете, мы арестовали вашего мужа напрасно?»

Ее реакция оказалась неожиданной для Берии. В резкой форме она заявила ему: «Если мой муж виноват - наказывайте. Не виноват - выпустите...»
Сейчас уже никто не знает достоверно, повлияло ли это свидание с главным чекистом на судьбу Райхмана, но через год его освободили - случай почти невероятный для тех времен. Как правило, все, кто попадал в подвалы Лубянки, в том числе и сами бывшие сотрудники НКВД, живыми оттуда уже не выходили. Домой, однако, Райхман не вернулся. Как объясняет Ольга Васильевна, чтобы не портить ее карьеру примы балета Большого театра.

Судьбоносный дождь

Но через несколько лет судьба вновь улыбнулась ей. Вот как она вспоминает об этом:

- Помню, я вышла из гостиницы «Совет-ская», где был какой-то прием. Шел дождь. Я была в платьице, дрожала как осиновый лист, - дул сильный, пронизывающий ветер. Рядом стоял генерал. Он спросил: «У вас нет машины?» И тут же предложил подвезти меня до дома. Уже в машине я его разглядела: сложен хорошо и лицо красивое. Подумав секунду, попросила отвезти меня на дачу. Ехали минут сорок, и я вдруг вспомнила, что мне обязательно нужно быть дома в это время. Пришлось возвращаться. Так что у нас была возможность познакомиться и поговорить. Он не знал, что я - Лепешинская, я не знала, что он - генерал армии Антонов».
Алексей Иннокентьевич Антонов, один из ярких представителей советской военной элиты, был на 20 лет старше Лепешинской, но, по ее словам, они никогда не ощущали этой разницы. Муж прекрасно знал французский язык, был большим любителем музыки. Старался не пропускать спекта-клей, когда танцевала жена. При этом особенно любил «Мирандолину» и «Дон-Кихота». После спектакля актеры и друзья иногда ужинали в просторной квартире Алексея Иннокентьевича. Причем чувствовали себя в компании 
генерала на равных, ценя его обаятельную сдержанность.

Семь лет длилась эта безоблачная семейная идиллия. Ее оборвала безвременная кончина генерала - тромб в сердце.

«После смерти мужа я не сумела заставить себя танцевать и решила оставить сцену», - говорит Лепешинская.

Вторая жизнь в искусстве

Она болела и лечилась в Италии. Прознав об этом, Академия танца «Санта-Чечилия» в Риме через советское посольство обратилась к Лепешинской с просьбой провести серию показательных уроков. Пришлось взяться за итальянский. В середине года был экзамен. «Вы представляете мой ужас, - вспоминает она, - когда на сцену вышли и начали танцевать восемь «лепешинских». Моя манера, мой книксен - все мое! Это был великолепный урок для меня: учеников никогда нельзя лишать индивидуальности. Потом где я только не учила балерин - в Германии, Швеции, США, Японии, Норвегии, Египте - вплоть до Мальты...»

На склоне лет замечательная балерина и педагог очень откровенна, хотя порой и резка в своих суждениях. Строга в оценках, даже когда речь идет о ней самой. Очень критична по отношению к тому, что порой происходит в Большом, которому отдала лучшие свои годы. На вопрос, что она думает о балерине Анастасии Волочковой, отвечает категорично:

- Не знаю и знать не хочу. Никогда ее не видела и не увижу. Потому что все, что связано с ней, носит скандальный привкус. Я этого не терплю.
О цельности натуры Лепешинской свидетельствует такой эпизод. Как-то великий тенор Иван Семенович Козловский спросил Ольгу Васильевну, верит ли она в Бога. Та ответила ему словами Улановой: «Мой Бог - во мне». От себя же она добавляет: «Меня не научили молиться, и ни к чему мне делать вид, что я верующая в общепринятом смысле этого слова. Но у меня есть Библия, и сердцем я ее воспринимаю...»
 

Аркадий БУТЛИЦКИЙ
вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2006  ЗАО "Виктор Шварц и К"

Rambler's Top100Rambler's Top100