В последнее время значительно возрос поток граждан, покупающих зубные щетки. Ну просто все свободные деньги россияне со средним достатком тратят на зубные щетки. Они думают, что с помощью этих нехитрых приспособлений жизнь их зубов станет лучше, станет веселее. А вот фигушки!

Да, действительно, с помощью зубной щетки можно снять с зубов остатки пищи. А теперь подумайте: стоит ли транжирить эти продукты, смывая их со щетки струей воды?! Не проще ли и не патриотичней ли выковырнуть спичкой застрявшие между зубами аппетитные крупицы мяса, колбасы, халвы, овощей и фруктов и направить их голодающим народам Африки, Латинской Америки, Северной Кореи?! Сто пятьдесят миллионов россиян - сто пятьдесят крупиц пищи! Огромное количество гуманитарной помощи, которую мы не соберем из-за этих пресловутых щеток!

Пойдем дальше. Зубная щетка делает ваши зубы белее. Но это всего лишь одна сторона медали. А нужна ли девушкам и привлекательным женщинам другая сторона этой медали?! Сами того не понимая, вы стимулируете к активным разнузданным действиям разного рода маньяков, насильников и алкашей, которые при одном только виде вашей манящей белозубой улыбки, потрясенные качеством и количеством ваших зубов, косяками лезут целоваться и миловаться. Пусть уж лучше чистят зубы уродливые, страшные, противные женщины. Не лишайте их, может быть, единственного шанса познать прелести интимных отношений хотя бы с такими мужчинами!

Интимная сторона вопроса. Да разве был бы сейчас такой разврат и сексуальная вакханалия, если бы зубы партнерши были желтыми (цвета ряженки, чайной розы, шоколада с орехами, каменного угля)?! Однозначно - нет!!! Грязнота зубов, подернутых кариесом, сохранила бы чистоту чувств и сексуальные традиции нашего народа времен развитого социализма, поставила бы барьер на пути такого отвратительного явления, как минет! И не было бы прослойки общества, где, с одной стороны, девушка, изнеженная «Бленд-а-медом», убаюканная «Аквафрэшем», а с другой - юноша, будущее светило науки, тратящий последние деньги не на пасту со щеткой, а на учебники и научные книги. Разве она поцелует своими губами бедного студента с грязным ртом?! Раньше могла бы, сейчас - нет! Прикиньте, сколько семей так и не состоялось из-за такой вот ерунды, сколько детей не появилось на свет! Вот как зубные щетки влияют на рождаемость! На любовь! На будущее России!

Ради нашего благополучия (буханка хлеба - 10 руб., зубная паста - 40 руб.), ради равенства и равноправия всех зубов бросьте вы эти зубные щетки под ноги империалистов! Поставьте надежный заслон на пути их проникновения в ваши семьи! Поимейте зуб на эти дьявольские подарки с Запада! Сразу и все вместе!
И тогда ваши дети скажут вам «спасибо», улыбнувшись во весь рот такой беззубой и такой трогательной кариесом улыбкой!

Был поздний вечер, десятиклассники Кареев и Бугреев, насмотревшись в отсутствие родителей эротики по видику, долго не могли прийти в себя.

- Ну, как тебе?.. - осипшим от переживаний голосом спросил Кареев.
- Классно! - одними губами прошелестел Бугреев и тут же потребовал: 
- Хочу того же самого!
- Чего того же самого?
- Того, что по видику. Но живьем.
- Живьем?! Да ты знаешь, сколько это «живьем» стоит?!
- Неважно. Хочу и все!
- А не сдрейфишь? Ты же еще - ни разу! 
- Сам не сдрейфь! Можно подумать, ты - разу!
- Ну, тогда выбирай, - решился Кареев и протянул другу газету.

В рекламной газете было много объявлений примерно такого содержания: «Самые красивые девушки города скрасят ваше одиночество и окажут любые интимные услуги».

Бугреев наугад ткнул пальцем в одно из них:
- Вот это. Звони!

Разговаривал Кареев по телефону недолго.
- Порядок! - сказал он, положив трубку. - Приедут две рыжие.
- Почему рыжие?! Мне не нравятся рыжие!..
- Мне тоже. Но брюнеток и шатенок уже разобрали.
- Но хоть недорого? - жалобно спросил Бугреев.
- Да как тебе сказать... В общем, уйдет все, что мы с тобой заработали за год мытьем машин у светофора.
- Но это же грабеж! - взвыл Бугреев.
- Отступать поздно. Готовься к встрече, Казанова. Дамы будут через час.

Подготовка была недолгой. Надушившись одеколоном «Чиполлино», Кареев и Бугреев стали бесцельно ходить из угла в угол, то и дело натыкаясь друг на друга.

Наконец в дверь позвонили.
- Ты смотри! Как в аптеке! - взглянув на часы, испугался Кареев и пошел нетвердым шагом открывать.
Бугрееву захотелось исчезнуть. Он заметался по кареевскому жилищу в поисках запасного выхода.
Кареев открыл входную дверь. На пороге стояли Петрова и Курочкина, его одноклассницы.
- Кареев?! - опешила Петрова. - А чего ты здесь делаешь?!
- Чего-чего! Живу я здесь, вот чего!..
В это время из глубины квартиры донесся сдавленный стон.
- Ой! Кто там у тебя?! - испугалась Курочкина.
- Бугреев. К экзамену готовимся.
Через минуту Кареев вернулся в комнату и затащил обратно в дом Бугреева, застрявшего в форточке.
- Отбой! - засмеялся он. - Ложная тревога.
- Кто приходил?
- Петрова и Курочкина.
- Чего им надо?!
- А хрен его знает! Забыл спросить.
- И чего шляются! Чего шляются! Ночь на дворе!
- Не говори! Хорошо еще, они нас с дамами не застукали! Дуры рыжие!!!
Но дамы в тот вечер так и не пришли.
 

Вячеслав Васильевич Хоботовский любил людей. Всех! За редким исключением.
Не любил он только жену Регину Анатольевну. За то, что она ходила все время в старом халате и вот уже четырнадцать лет каждое утро готовила ему глазунью из двух яиц.
Еще не любил он сына Эдуарда. За то, что тот был двоечником и валялся на диване в брюках, читая детективные романы.
И тещу Тамару Петровну он тоже не любил. Потому что она любила попрекать его инженерным образованием.
Друзей своих, Сидоровых и Хорошевичей, Вячеслав Васильевич не любил за то, что дочка Сидоровых успешно училась в школе с химическим уклоном, а у Хорошевичей были «Жигули» - «копейка».
Не любил Хоботовский соседей. Справа - за то, что играют на пианино, сверху - за то, что топают.
Не любил бабушку из соседнего подъезда, потому что она гуляла по утрам с сенбернаром, о котором Вячеслав Васильевич мечтал.
Еще не любил он своего начальника, Панкрашкина. Потому что тот делал замечания за плохую работу и ругал за частые перекуры.
И сослуживцев своих не любил. За что их-то любить, если они его не любят.
Не любил кассиршу в соседней булочной, дотошно пересчитывающую мелочь.
Не любил почтальона тетю Шуру, приносившую газеты с опозданием.
Не любил контролера в метро, требующего предъявлять проездной в раскрытом виде.
Остальных же людей Вячеслав Васильевич Хоботовский любил, всех! От всей души! От всего сердца!

 Коля Каломазов проснулся от чьего-то стона. Прислушавшись, определил: это стонал он сам. Невыносимо трещала башка. Во рту было скверно: словно в пустыне Гоби страшный сирокко порушил привокзальный туалет. Дело в том, что вчера Толя с ребятами обмывал покупку новых тапочек в пивной, что на углу. 
Обмывали торжественно и с размахом. Со стороны могло показаться, что идет третий день свадьбы. Ребята разошлись: пели песни, плясали. Жаль, что тапочек потом так и не нашли.

Рядом беззаботно посапывала жена. Несчастная: прожила почти тридцать лет, так и не изведав ужасов похмелья.
- Галь! - легонько толкнул в жирный бок жену Каломазов. - Галь!
- Чего тебе, скотина? - встрепенулась Галя.
- Ты это... Дай немного мне на пиво. - Толя прокашлялся. - Голова, Галь, трещит, как мороз.
- Иди ты к черту! - воскликнула возмущенно Галя.

Пространство вокруг Толи вдруг пошатнулось, закружилось, заплясало в странном танце. Стало темно. В ушах раздался странный звук: не то свист, не то шепот. Толю встряхнуло, подбросило, и он оказался на каменном полу какой-то полутемной комнаты. Напротив него, в кресле, сидел то ли худощавый мужик, то ли видение, чем-то похожее на Галю, но с небольшими козлиными рожками, с наглым косым взором, в одежде странствующего студента.
- Ты хто? - хрипло спросил Каломазов, встряхнув головой, пытаясь отогнать видение.
- Я часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла, - туманно пояснил мужик и без всякого перехода вдруг взревел: - Что! Нагвоздился вчера, скотина такая? Где тапки, гадина? - Изо рта мужика вырвалось пламя, как из домны.
- Как вы смеете говорить со мной в подобных выражениях? - воскликнул пафосно Каломазов, пустив петуха. - Я член профсоюза работников жилищного хозяйства!
- Ой-ой-ой! - всплеснул руками мужик. Затем подошел и, оглянувшись по сторонам, вдруг с размаху влепил 
Анатолию оскорбительную и болезненную затрещину. Каломазов опешил. Никто еще не разговаривал с ним в таком непозволительном тоне.

- Это тебе за тапки! - пояснил мужик. Он повторил затрещину еще несколько раз, приговаривая: - А это за пьянство, это за разврат, это за тунеядство, это за халявство...

Затем схватил Толю за шиворот и потащил в другую комнату. В огромном чугунном чане, до краев наполненном коричневой зловонной жижей, торчали головы десятка опухших мужиков и одной одутловатой бабы в платке, с синяком под глазом. Головы встретили появление нового персонажа злорадным улюлюканьем.
- А ну, тихо там! - прикрикнул на них косой мужик и приказал Каломазову: - Залазь!
- Но позвольте! - возмутился Каломазов. - Существует международная хартия прав человека! Я буду жаловаться в ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ и в международный трибунал в Гааге...
- Залазь, я тебе сказал! - гаркнул мужик и, подпрыгнув, дал точного пендаля в худой зад Анатолия. Кряхтя, 
Каломазов перевалился через чугунный край чана. Жижа закачалась.
- Осторожнее, гад! - заорали мужики, отплевываясь. Уровень жижи в чане заметно поднялся.
- Так-то оно будет лучше, - проворчал рогатый и вышел вон. Воцарилась неловкая пауза.
- А ты хорошенький! - страстно прошептал ему стоящий рядом прыщавый субъект и щелкнул зубами.
- Отстаньте от меня, - взвизгнул Каломазов и брезгливо отпрянул от субъекта. Жижа угрожающе всколыхнулась.
- Да тише ты, скотина! - заорали в один голос мужики.
Стоя по уши в зловонной жиже, Каломазов впервые за долгие годы подумал о своей жене Гале с теплотой: «Все-таки хорошо, что она меня к черту послала, а не на три буквы».