---

Любовь ли фраера сгубила?

Как была поставлена точка в похождениях бандита, ограбившего Ленина

  И чекисты, и работники угрозыска очень болезненно переживали историю с ограблением Ленина. Это было такой громкой пощечиной!

Первым на тропу войны вышел начальник Особой ударной группы МЧК и Уголовного розыска по борьбе с бандитизмом Федор Мартынов.

Работы у этой группы было невпроворот: в эти годы Москва стала негласной столицей грабителей и головорезов. Они никого и ничего не боялись, вели себя нагло.

Например, некто Сафонов, по кличке Сабан, сколотил группу из 34 человек. Они грабили банки, фабрики и заводы, убивая при этом кассиров, охранников и случайных прохожих. Эти громилы останавливали прохожих, отнимали все более или менее ценное и раздевали их чуть ли не догола. Одежду складывали в машину, двигавшуюся следом, и, скаля зубы, предлагали своим жертвам выкупить брюки или платье. Однажды Сабан в течение дня убил 16 постовых милиционеров.

Так продолжалось довольно долго, пока за Сабана не взялась группа Мартынова. Банда была уничтожена, но Сабан бежал в небольшой городок Лебедянь, где скрывался у родной сестры. Однако его достали и там. Уходя от преследования, этот вурдалак зачем-то вырезал всю семью сестры - восемь человек, - но был схвачен и расстрелян.

Только-только покончили с Сабаном, как пришлось заниматься Кошельковым. Что собой представляет банда Кошелькова, Федор Мартынов установил довольно быстро: в ней 18 человек. Светиться не любят, поэтому гулянки закатывают не в ресторанах и кабаках, а на квартирах, где живут перекупщики, барыги и спекулянты.

Значит, надо искать эти квартиры, решил Мартынов. Взяв с собой Лебедева, одного из самых толковых сотрудников, и должным образом одевшись, Мартынов пошел в разведку по кабакам и притонам столицы. В одном из трактиров в Сокольниках чекисты обратили внимание на группу франтовато одетых парней. Приблатненный вид, воровской жаргон - все ясно: карманные воры.

Мартынов и Лебедев заняли соседний столик, заказали выпивку и начали разговаривать на фене. Причем нарочито громко, и все время о больших деньгах, которые держат при себе и которые надо побыстрее отдать, а за ними почему-то не пришли.

Воры насторожились.

- Ну, Конек! Ну, падлан! - горячился между тем изображавший блатного парня Мартынов. - Бабки стоят столбом, все в банковской упаковке. Не приведи бог, нагрянут менты и начнут шмонать. Тогда нам хана. Всем хана!

- Да ладно тебе, - успокаивал Лебедев. - Сказал, что придет, значит, придет. Мало ли что... Конек - братан надежный.

- И кого это вы, парни, ищете? - клюнул наконец один из воров.

- Помоги, - понизил голос Мартынов, - Конек позарез нужен. Деньги мы ему должны передать.

- И много денег?

- Много... Но на выпивку останется.

- Заказывай! - одобрительно загудели воры и придвинули свой столик.

Часа через два изрядно захмелевшие карманники заявили, что теперь самое время идти в баню.

- В какую баню? - не сразу сообразил Мартынов.

- Ты кого хотел видеть - Конька? Так он сейчас в бане. На Пресне.

То, что было дальше, Федор Мартынов изложил в докладной записке:

«До Пресни домчались на извозчике. С полчаса торчали около бани. Никого! И вдруг подъезжает лихач! В коляске - четверо хорошо одетых мужчин. В одном из них я узнал Конька, выхватил маузер. Мои помощники Лебедев и Каузов подскочили сбоку и приказали поднять руки вверх. Бандиты подчинились.

В их карманах мы нашли револьверы, а под сиденьем - бомбы и еще два нагана. В ЧК мы им популярно объяснили, что всех их ждет расстрел. Спасти может только помощь в поимке Кошелькова. Бандиты дали адрес...

Мы тут же организовали засаду. Но Кошельков нас перехитрил: прежде чем войти в дом, послал на разведку парнишку. Его мы взяли, но сами напоролись на засаду, устроенную Кошельковым. Двое наших сотрудников ранены, а один убит».

Судя по всему, Яшка не испугался Мартынова, больше того - он перешел в наступление. Проведав каким-то образом, что сотрудник Особой ударной группы Ведерников сел ему на хвост, Кошельков явился на квартиру чекиста, в присутствии всей семьи устроил показательный суд, вынес смертный приговор и тут же Ведерникова расстрелял. Прошла неделя, и Мартынов снова вышел на след Кошелькова: на этот раз его застукали в притоне. Квартиру окружили, постучали в дверь. Дверь тут же открылась - и полетел град пуль, сам Кошельков выбил окно, выпрыгнул во двор - и был таков.

Группа Мартынова несла потери, все больше было убитых и раненых, а неуловимый Кошельков продолжал водить их за нос.

Однажды на него напоролись совершенно случайно: пришли за крупным спекулянтом сахаром, а Кошельков был у него в гостях. Яшка заметил чекистов и через черный ход выбрался на улицу. Там он нос к носу столкнулся с находящимися в засаде молодыми сотрудниками. Когда перед ними внезапно появился представительный, одетый в добротную серую шинель и мерлушковую папаху начальственного вида человек, они так заробели, что не могли вымолвить ни слова. Кошельков мигом сообразил, что перед ним простые деревенские парни, скорее всего вчерашние солдаты, привыкшие тянуться в струнку перед начальством.

- Кто такие? - грозно накинулся он на молодых чекистов. - Кого ждете? Покажите документы!

- А вы... Вы кто? - робко поинтересовались растерявшиеся парни.

- Я? Вы что же, не знаете в лицо заместителя председателя ВЧК Дзержинского?

Оперативники, ни разу не видевшие такого большого начальника, безропотно отдали документы. Кошельков внимательно их прочитал, положил в карман, а потом достал револьвер и хладнокровно застрелил обоих.

Теперь, когда у Кошелькова были подлинные удостоверения сотрудников ЧК, он начал действовать еще более нагло. Он входил в богатые квартиры, заявляя, что имеет приказ произвести обыск и изъять ценности. Если хозяин или хозяйка просили предъявить ордер на обыск, Яшка доставал револьвер и убивал жертву.

Теперь, когда на Лубянку посыпались жалобы на чекистов, занимающихся убийствами и грабежами, Мартынова вызвали на ковер и потребовали принять самые решительные меры. Федор Мартынов снова занялся выслеживанием Кошелькова. Результат - нулевой, схватить Яшку не было никакой возможности. Но тут пришла неожиданная помощь со стороны начальника Активного отделения Особого отдела ВЧК Артура Артузова. Тогда ему поручили дело по обвинению сотрудников Российского телеграфного агентства (РОСТА) в подделке документов и торговле кокаином. Их допрос начинался с банального вопроса: «Знаете ли вы, за что вас арестовали?» И вдруг молоденькая конторщица Ольга Федорова заявила:

- Причиной ареста считаю мое знакомство с известным бандитом Яковом Кошельковым.

В чекистских кругах знали, что Яшка без ума влюблен, объявил о предстоящей свадьбе и пишет невесте страстные письма. Но кто она, кого Кошельков удостоил своим восторженным вниманием, не ведали.

- А как вы с ним познакомились?

- Нас познакомил мой брат Сергей. Я еще удивилась, что молодой мужчина отрекомендовался комиссаром Караваевым и даже показал удостоверение.

Караваевым был один из убитых Кошельковым чекистов.

- А почему вы удивились?

- Человек он очень вежливый и внимательный, в обхождении мягкий и заботливый. К тому же знает иностранные языки. И очень начитан: не раз декламировал что-то из Блока, Есенина и Маяковского.

- А когда вы узнали, что он не Караваев, а Кошельков?

- Практически в день знакомства. Вернее, в ночь, - с вызовом уточнила она. - Он мне доверился, рассказал про случай задержания Ленина. Как он его высадил из автомобиля, как обыскал и как забрал браунинг...

Об Ольге Федоровой немедленно было доложено руководству ВЧК. В Бутырку, где она сидела, тут же примчался Федор Мартынов. Он вопрос поставил ребром: или Ольга помогает выйти на Кошелькова и отправляется на свободу, или получает десять лет лагерей.

- Десять лет... - вздохнула конторщица. - Сейчас мне двадцать, значит, домой вернусь, когда мне стукнет тридцать. Старуха! Кому я буду нужна?!

- Вот и подумай, - гнул свою линию Мартынов. - Чего ради страдать из-за какого-то бандита?

- Он меня любит, - обиделась Ольга.

Думала Ольга недолго. Уже через день она попросила бумагу и написала: «В Особый отдел ВЧК. Я предлагаю Угрозыску свои услуги в поиске Кошелькова. Где он скрывается, я не знаю, но уверена, что, если буду на свободе, он ко мне придет, так как очень в меня влюблен».

А Яшка, потеряв даму своего сердца, метался как затравленный зверь. Он стрелял, грабил, резал, убивал. Самое странное - этот кровопийца вел дневник! Вот что он записал в этом дневнике, узнав об аресте Ольги:

«Ведь ты мое сердце, ты моя радость, ты все-все, ради чего стоит жить. Неужели все кончено? О, кажется, я не в состоянии выдержать и пережить это».

Одним из их постоянных мест свиданий был Екатерининский сквер. Туда и решили заманить Яшку. Не один день гуляла там разодетая в пух и прах Ольга. Чтобы не приставали пораженные ее видом парни, Ольгу сопровождала не менее расфранченная подруга, разумеется, сотрудница ЧК. Но Яшка, будто что-то предчувствуя, на свидание так и не явился.

Между тем в сети, расставленные чекистами, один за другим попадали налетчики из банды Кошелькова. Долго с ними не цацкались, быстро судили и приговаривали к высшей мере. Но один из бандитов выкупил свою жизнь, назвав адрес конспиративной квартиры Кошелькова.

О том, что было дальше, видно из до-кладной записки Федора Мартынова:

«Мы организовали исключительно сильную засаду. Ждали долго. Но вот, наконец, появился Кошельков. Он шел со своим сообщником Емельяновым по кличке Барин. Мы начали стрелять. Первая же пуля попала в голову Барина, и он был убит наповал. А Яшка палил из двух револьверов, но выстрелом из карабина был смертельно ранен. В 18 часов 21 июня 1919 года он скончался. В карманах Кошелькова мы нашли документы сотрудников МЧК Ведерникова и Караваева, а также обнаружили два маузера и браунинг, отнятый 6 января у Ленина. Была там и маленькая записная книжечка - дневник, который вел Кошельков и куда заносил свои потаенные мысли. Была там запись, которая всех нас буквально потрясла: Яшка очень сожалел, что не убил Ленина.

А еще мы нашли пачку денег, в которой было 63 тысячи рублей и через которую прошла пуля, смертельно ранившая бандита. Так что будь пачка потолще, Кошельков мог бы уйти».